Ночь, которая решила все - Карен Смит

Она не знала, чувствительнее ли стала ее грудь, не знала, можно ли… Все ее мысли испарились, когда губы Лукаса обхватили ее сосок, и она застонала. Его язык был бархатным, играющим, соблазнительным…

Как ее рубашка и его шорты оказались на полу, она не помнила. Куда исчезли ее мысли об изменившемся теле, она не знала. Каким-то образом она потерялась в Лукасе.

Глава 9

Лукасу казалось, что он хотел ее всю жизнь. Его руки дрожали от страсти. Он оторвался от нее, чтобы остановить вихрь чувств, который подхватил и завертел его. Он не понимал, что с ним происходит. Ощущения были такими, будто он впервые прикасался к женщине, как будто все, что он знал об удовольствии до этого, было иллюзией. Даже их первая встреча не смогла подготовить его к тем ощущениям, которые он испытывал сейчас. Оливия и их ребенок теперь были центром мироздания. Он целовал ее шею, ему хотелось зарыться ей в волосы. Он целовал и играл с мочкой ее уха.

— Ты не знаешь, какая ты красивая, Оливия! Как же я мечтал, чтобы мы были вместе, как сейчас.

— Это уже не мечта, — прошептала она, задыхаясь, и грудь ее прижалась к его груди.

Он знал, что должен быть нежным. Он читал, что грудь женщины во время беременности становится гиперчувствительной. Но ее сладостный голос, ее запах, ее опьяняющий вкус затуманил его разум, и он полагался только на интуицию. Он притянул ее к себе ближе, еще ближе, свыше всяких пределов, трепеща от желания, которое накопилось в нем за всю его взрослую жизнь.

Оливия ласкала его кончиками пальцев, гладя вверх и вниз по спине. Лукас опять захватил ее рот, отчаянно стремясь обладать ею. Когда ее руки опустились ниже, к его бокам, он почти потерял над собой контроль. Ее нежное и мягкое тело рядом с его, жестким и мускулистым, страстные стоны, которые она издавала от наслаждения, жар, который исходил от них, дали ему понять, что дольше это не может длиться.

Когда он проскользнул в нее, медленно и нежно, она ахнула и сжала его плечи.

— Как ты, Оливия?

— О, Лукас!

Ее возглас наполнил его восторгом. Со следующим толчком она выкрикнула его имя, ее лицо сияло от блаженства. Больше он был не в силах сдерживать себя, они перестали существовать по отдельности, а стали единым существом, одним телом, удовольствие было настолько огромным, что они отдались ему полностью…

Когда Лукас и Оливия вошли в холл «Баррингтона» в понедельник утром, она не могла сдерживать улыбку. Взглянула на мужа и увидела, что он тоже улыбается. У них был короткий медовый месяц, но он был великолепным! Они не выходили из комнаты до самого завтрака, который обещали маме. Затем снова вернулись в свою большую кровать, пока им не пришлось в спешке одеваться, чтобы не опоздать на самолет. Лукас был таким страстным, таким нежным…

Но Оливия не могла избавиться от мысли, было ли Лукасу так же хорошо, как ей? Ее ощущения были подобны землетрясению. А он как ей казалось, стал вести себя как-то настороженно, старался не встречаться с ней глазами, как раньше, старался не показывать, что ее прикосновения волнуют и возбуждают его. Нет, он не утратил к ней желания и целовал ее снова и снова. Но после первого раза она снова почувствовала, как между ними возникла дистанция, которую держал он. Ей не однажды приходилось сдерживать признание:

«Я люблю тебя». Она интуитивно чувствовала он не готов к этому, и уж тем более не стоит ждать этих слов от него.

Что, если он никогда ей этого не скажет? Что, если он никогда не сможет полюбить ее так сильно и страстно, как любит его она? Но это невозможно! Она покажет ему, что такое любовь и как она может изменить жизнь человека.

Они стояли у лифта, когда Синди увидела их и помахала им рукой.

— Когда ты хочешь объявить всем? — спросила Оливия Лукаса. — Мои подруги, должно быть, сейчас в кафетерии, за утренним кофе.

Он без всякого стеснения обнял ее за талию.

— Чем раньше, тем лучше. Когда они вошли в кафетерий, в нем царило оживление, как обычно перед работой. Там были и подруги Оливии, и босс Молли, Джек Кавано, и Стенли. Когда Оливия и Лукас приблизились к ним, все прекратили разговаривать, заметив руку Лукаса на талии Оливии.

Оливия не понимала, почему она нервничает, ведь это же ее друзья!

— Мы с Лукасом хотим сделать объявление, она начала с улыбкой и взглянула на мужа, он продолжил, голосом достаточно громким, чтобы слышали все:

— Мы с Оливией в эти выходные поженились. Изумленное молчание встретило эти слова, пока, наконец, Синди и Молли не вскочили и не бросились обнимать Оливию.

— Поздравляю!

— Как замечательно!

— И давно вы это спланировали?

— Где вы поженились?

Смеясь, Оливия обняла подруг. Когда поздравления закончились, она увидела, что Стенли стоит с нахмуренным лицом.

Не вдаваясь в подробности, Лукас пояснил:

— Мы летали в Лас-Вегас.

— Свадьба в Лас-Вегасе! — произнесла Рэйчел с завистью. — Как романтично!

— Какая жалость, что ваши друзья и родители не смогли разделить с вами эту радость, — заметил Стенли и тепло обнял Оливию.

— Моя мама присутствовала на свадьбе, — ответила она, — мы не хотели создавать шумиху. Ее босс натянуто протянул руку Лукасу:

— Мои поздравления.

Оливии так хотелось, чтобы Стенли лучше узнал Лукаса, понял, какой он хороший человек!

Посмотрев на часы, Лукас положил ей руку на плечо:

— Мне нужно идти к себе, я жду важный звонок.

Накрыв его руку своей, Оливия сказала:

— Я пойду с тобой.

София погрозила ей пальцем:

— Тебе не удастся уйти от вопросов так легко. Мы хотим знать все подробности.

Щеки Оливии запылали, когда она вспомнила все подробности, о которых вовсе не собиралась рассказывать.

— Давайте встретимся здесь в десять тридцать в маленький перерыв. Пойдет?

— А что, у тебя уже есть планы на ланч? — поддразнила ее Синди.

Не зная, увидит ли она Лукаса в течение рабочего дня, Оливия пошутила:

— Мы не строим планов на такой долгий период. Приняв еще несколько добрых пожеланий, они с Лукасом отправились в лифте на третий этаж. Лукас сжал ее руку:

— Зайди ко мне на минутку.

Ей показалось, что он был смущен тем, что им сказали в кафе. Но ей не представилось возможности спросить его об этом, потому что мгновенно закрыв за ними дверь своего кабинета, он тут же схватил Оливию в объятия. От его поцелуя она снова почувствовала страсть, которая охватила их и этим утром, едва они проснулись.

Он ласкал ее лицо, языком разжимая ей губы, его рука скользнула под жакет, прижимая ее к себе. Как и на праздновании Рождества, прикосновения его рук захватили и унесли ее в царство страсти, которая заставляла забыть и о времени, и о том, где она находится. Сила этой страсти однажды испугала ее, но сейчас она была рада ей, как и ненасытному голоду Лукаса. Она хотела утолить его страсть, доказать свою любовь.