Повседневная жизнь инквизиции в средние века - Наталия Будур

Сейчас же исследователи считают, что число казнённых в Европе и Америке не может превышать 60 тысяч. Если в одном из самых авторитетных в середине прошлого века исследований о колдовских процессах Рассел Хоуп Роббинс[44] пишет о 200 тысячах повешенных и замученных в период 1450 – 1750-х годов, то учёные, выпустившие книги на эту же тему за последнее десятилетие, значительно сокращают число жертв. Так, историк Уильям Е. Монтер после изучения 35 тысяч документов о процессах над ведьмами, охватывающих период 1560 – 1660-х годов, говорит не более чем о 75 тысячах жертв, а немецкий исследователь Вольфганг Берингер – уже о 60 тысячах, американец Брайан П. Ливак называет цифру 45 тысяч, а немка Рита Фолтмер говорит о числе жертв между 50 тысячами и 60 тысячами человек[45].

Тем не менее 60 тысяч человек – цифра очень большая, огромная, особенно если вдуматься, что речь идёт не просто о некоем числе процессов и вынесенных обвинительных заключений, а о конкретных людях – 60 тысячах прерванных жизней невинных жертв.

Они сжигались во имя «Бога, короля и правосудия».

Ниже приводится таблица, в которой даны сведения о процессах над ведьмами на основе большого исследования под руководством американского профессора Голдена[46]:

Разум населения большей части Европы оказался помрачённым, и причиной тому была вера в колдовство, которая, впрочем, существует и в наши дни. Средним же векам принадлежит весьма сомнительная честь возведения этой веры в систему, в миросозерцание, господствовавшее во всех классах общества. Однако так было далеко не на всех этапах Средневековья.

Церковь всегда осуждала и преследовала колдунов, но до определённого времени, а именно вплоть до XIV века, никогда не устраивала массовых процессов над ведьмами, которые, как кажется современному человеку, и характеризуют то время. Кроме того, дела о ведовстве подлежали как светским судам, так и церковным. Это были дела «смешанной юрисдикции» (delictum mixti fori ). Нам известно, что в первые 200 лет существования инквизиции римские папы неоднократно пресекали попытки подчинить эти дела церковной юрисдикции, подчёркивая их второстепенный характер и предупреждая, что они только излишне загрузят инквизицию и воспрепятствуют выполнению непосредственных её функций по преследованию ереси.

Так, в 1260 году папа Александр IV предупреждал инквизиторов: «Порученное вам дело веры настолько важно, что вам не следует отвлекаться от него преследованием другого рода преступлений. Поэтому дела о гадании и колдовстве надобно вести инквизиционным порядком только в тех случаях, когда они определённо отзываются ересью; во всех же прочих случаях их надо оставлять за учреждёнными для того ранее судами»[47]

В какой-то момент положение дел меняется. Почему? Исследователи так до сих пор и не пришли к единому мнению. Крупнейший медиевист С. Г. Лозинский в своей «Истории папства» пишет:

«Значительное число погибших на кострах «ведьм» составляли женщины с нарушенной психикой, больные истерией, «одержимые». В Средние века, численно превосходя мужчин, ввиду неучастия ни в войнах, ни в междоусобицах, ни в опасных предприятиях, ни в изнуряющих занятиях, ни в тяжком, подрывающем силы труде, женщины оказывались в избыточном количестве и наполняли собой монастыри и всевозможные богоугодные и благотворительные учреждения.

Больные женщины оказались в роли самых сильных представителей дьявола, и Церковь не щадила сил, чтобы вырвать с корнем этих наиболее опасных и упорных еретичек, и в этой кровавой расправе продолжала творить своё гнусное преступление. Она никогда и нигде не отрицала сношений женщины, идущей на костёр, с дьяволом, она никогда не называла её больной, и слова обезумевших жертв выдавала как признание реальной связи преступницы с врагом человеческого рода.

Сжигая женщину как опаснейшую преступницу, Церковь лишь укрепляла в обществе идею ведовства и дьявольщины и сеяла вокруг себя безумие, которое тут же делалось жертвой всепожирающих аппетитов Церкви. Будучи источником опаснейшего суеверия, питая все слои населения губительным ядом фантасмагорий, Церковь не могла, конечно, искоренить того дела, которое ею же взращивалось»[48].

Ему возражает историк И. Григулевич: «Чтобы колдовство и ведовство превратились в объект массового преследования и стали подсудными инквизиции, они должны были в свою очередь превратиться в ересь – «явно запахнуть ересью» (haeresim manifeste sapis ). Наличие «пакта с дьяволом» ещё не превращало колдуна или ведьму в еретиков, так как отсутствовал важнейший элемент, без которого Церковь считала немыслимой ересь, – тайная, заговорщицкая организация. Её не было, но её создали, вернее, выдумали инквизиторы. Умудрённые опытом, они знали, что еретиков без организации не бывает. Ведьмы и колдуны, утверждала Церковь, – воины Сатаны, значит, принадлежат к «сатанинскому воинству», к «синагоге Сатаны». Доказательством же существования «синагоги Сатаны» для извращённого ума инквизиторов являлись мифические «шабаши ведьм». Раз была выработана эта «гениальная» схема, то подтвердить её не представляло особого труда. Любой инквизитор с помощью палача мог заставить любую женщину признаться в принадлежности к «синагоге Сатаны» и в участии в шабашах и на этом основании осудить её за ересь и бросить в костёр.

По мере укрепления инквизиции в различных странах христианского мира она всё чаще начинает привлекать к суду «колдунов» и «колдуний», выколачивая из них угрозами и пытками всё более чудовищные признания о сговоре с Сатаной и в совершении кощунственных, еретических и позорнейших деяний и всякого рода гнуснейших преступлений. В 1324 году в Ирландии францисканец Ричард Ледредом судил по обвинению в колдовстве 12 человек – семь женщин и пять мужчин. Они обвинялись в том, что отреклись от Христа, оскверняли таинства, приносили жертвы дьяволу, который являлся перед ними то в образе мавра, то чёрной собаки, то кота, распутничали с ним и его дружками. Обвиняемые признались, что варили в черепе обезглавленного преступника из мозгов некрещёного младенца, особых трав и всякой несказанной мерзости зелье, которым околдовывали правоверных христиан. Некоторые из обвиняемых бежали, остальных сожгли. В 1335 году в Тулузе инквизитор Пётр Ги судил несколько колдуний, которые «признались» ему под пыткой, что заключили пакт с Сатаной, летали на шабаш, где поклонялись повелителю преисподней, принимавшему облик гигантского козла, предавались с ним блуду, ели мясо младенцев и пр. и пр. Хотя потом обвиняемые отказались от своих показаний, их предали сожжению.

Такого рода процессы вызывали всеобщий ужас и негодование, страх, недоверчивость и подозрительность среди верующих, чувство незащищённости и обречённости, убеждали их в том, что только Церковь и инквизиция могут уберечь их от кошмарных козней сатаны и его гнусного воинства»[49].

Однако в 1970-е годы в Европе и Америке появились и иные толкования причин возникновения массового преследования ведьм, связанные прежде всего с развитием движения феминизма. Утверждают, например, что ведьмы, которых преследовали инквизиторы, якобы были жрицами некоей древней языческой богини (Goddess), которая являлась воплощением Матери-Природы. Поклонение богине восходит к временам палеолита. Некоторые антропологи предположили, что первый «бог» была женщина, которая, согласно самым ранним мифам, самооплодотворилась, создала Вселенную из самой себя и правила в мире в одиночестве. Все ранние общества, по этой теории, были матриархальными, а мудрость и благоденствие даровала женщина.

Начало заката золотого века богини приходится на промежуток времени между 1800 и 1500 годами до н.э., когда Авраам, первый пророк еврейского бога Яхве, жил в Ханаане. В христианской традиции началось подавление культа богини и преследование её жриц, которыми и были средневековые ведьмы.

В 1984 году американский психиатр Ж. Ш. Болен высказал предположение, что великая богиня, представленная архетипами различных греческих богинь, продолжает играть ведущую роль в подсознании женщины. Архетипы являются образцами женских персоналий. Каждая женщина имеет позитивные и негативные стороны, великие силы, которые может использовать в жизни.

Однако существует и ещё одна версия объяснения причин неожиданного взрыва преследования ведьм, которая представляется автору этой книги более «разумной» и «обоснованной».

Сейчас уже не возникает сомнений в том, что официальная церковь никогда не была полной владычицей умов народов по всему миру. Всегда традиционной доктрине противостояли ереси – неофициальные учения, отрицающие самые основы того, что навязывалось господствующей религией. Так происходило и в Западной Европе. Церковь могла многое: казнить и миловать, отнимать земли и наказывать того, кто восставал против её догматов или кого ей вздумалось обвинить в этом. Словом, была очень и очень могущественна.