Не обмани меня - Марианна Сергеева

— Знакомство с родителями не удалось, да? — спрашивает полушутливо, но в его голосе слышится сочувствие.

— Они меня не простят, — грустно вздыхаю в ответ.

— Они тебя любят, — возражает Стогов, — со временем всё наладится.

— Мама сказала, что я твоя любовница и содержанка, — признаться, эти её слова сильно задели меня. Возможно, потому что есть в них определённая доля правды.

Мужчина пальцами приподнимает мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Ты не любовница. Ты — моя любимая. Поняла?

— Да, — шепчу, пропадая в глубине искрящихся серых радужек, пока в душе от его слов разливается восторженная радость. — А ты мой любимый!

Но тут же мрачнею, вспоминая бурные события сегодняшнего дня:

— Вот бы мои родители это поняли и приняли наши отношения!

Андрей берёт меня за руку и тянет за собой в подъезд:

— Знаешь, что? Давай, наконец, съедим нашу пиццу и поедем кое-куда прогуляемся.

* * *

Красный трамвай с забавными рожками не спеша тарахтит колёсами по рельсам, тихим звоном оповещая пешеходов о своём приближении. За стеклом широкие улицы с многоэтажными зданиями сменяются на частный жилой сектор. Раньше я никогда не ездила на трамвае. В моём родном городе такой вид транспорта не предусмотрен, а здесь как-то не приходилось.

Наша остановка прямо у входа в старый парк. Андрей помогает мне выйти и, не размыкая рук, ведёт вглубь вдоль каштановой аллеи.

Укрытый с трёх сторон одноэтажными жилыми домами, парк словно затерялся во времени.

Раскинувшийся на правом берегу реки южный город, пережив «лихие девяностые», строился и развивался. Администрация реставрировала исторические здания, занималась благоустройством улиц и мест отдыха горожан.

Здесь же потрескавшееся бетонное покрытие так и не сменилось на тротуарную плитку. Старые советские памятники полустёртыми надписями возвещали о происходивших в городе в начале прошлого века событиях.

И всё же сама атмосфера парка настраивала на умиротворяющий лад. Может быть, дело было в заботливо развешанных на деревьях кормушках для птиц. А может, это всё радующие глаз белые свечки цветущих каштанов, молодая листва клёнов и берёз и белоснежные, словно наряд невесты, кустарники спиреи. И даже брошенные в глубине парка обшарпанные качели-лодочки не портили, а дополняли уютную картину.

Туда, к этим лодочкам, едва завидев их, я и направляюсь, увлекая за собой моего мужчину. Эти качели — воспоминание из моего детства, когда родители по выходным приводили нас с сестрой на аттракционы. Ребята постарше раскачивались на них так, что страшно было смотреть.

Я заскакиваю в зелёную лодочку под её жалобный скрип и берусь двумя руками за железные поручни.

— Давай, запрыгивай тоже, — подначиваю Андрея, который с улыбкой помогает мне раскачаться. — Смелее, господин адвокат! Побудь немного мальчишкой! Здесь нет твоих клиентов, быть серьёзным не обязательно.

Стогов несколько мгновений колеблется, затем на его лице расцветает задорная улыбка.

— Ну держись, сама напросилась, — легко заскакивает в лодочку и становится на противоположный край.

— Сейчас взлетим выше ели.

— Напугал! — с каждым размахом «крылатых качелей» я весело смеюсь, а в животе становится щекотно каждый раз, когда лечу вниз.

На соседнюю лодочку молодая женщина помогает забраться дочке. Малышка, наморщив лоб, внимательно наблюдает за нами и возмущённо выдаёт:

— Мама, смотри, дядя и тётя качаются. Разве они маленькие?

Мы с Андреем переглядываемся и смеёмся, а я ловлю себя на мысли, что не прочь, чтобы у нас с ним была такая девочка, похожая на нас. Мне кажется, он был бы хорошим отцом, заботливым и ласковым.

Когда мы направляемся дальше, меня немного пошатывает после катания, и эти ощущения так напоминают те, далёкие, когда я сама была ещё такой вот девочкой со смешными хвостиками. На ум сами собой приходят строки одного из моих любимых стихотворений:

«Колокола звонят в тени,

Спешат удары за ударом,

И всё поют о добром, старом,

О детском времени они». *

— Это Цветаева, — поясняю Андрею на его вопросительную улыбку. — Здесь так спокойно.

— Поэтому я и люблю здесь бывать, — Стогов увлекает меня на лавочку и сажает к себе на колени.

Даже наше молчание кажется мне уютным. Закрываю глаза и прислушиваюсь к задиристому щебету птиц. Глубоко дышу свежим весенним воздухом.

— Ух ты! Какая красота! — врывается в нашу идиллию хриплый мужской голос.

Невысокий мужчина лет сорока, одетый в рабочий комбинезон, останавливается недалеко от нас. Судя по слегка шатающейся походке, его рабочий день уже закончился. Хотя, возможно, он и не начинался. Уставившись на меня, нарушитель нашего уединения восторженно разводит руками.

— Я бы всё отдал, чтобы такая у меня на коленях сидела. Смотри, не обидь её! — грозит он пальцем Стогову. — Да! — соглашается сам с собой и продолжает свой путь под наши удивлённые взгляды.

Когда он, наконец, удаляется, Андрей прижимает меня к себе.

— Я никогда тебя не обижу. Больше нет, — звучит от него обещание. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя со мной, как за каменной стеной.

В этот момент в его объятиях именно так я себя и чувствую. И даже не подозреваю, что уже совсем скоро мне предстоит убедиться в твёрдости этой каменной стены.

* * *

После неудачного знакомства Андрея с моими родителями я всерьёз задумываюсь о поиске работы. Многие мои однокурсницы давно занимаются со школьниками русским языком и имеют неплохой для студенток дополнительный доход. Я тоже собиралась взять несколько учеников, но как раз познакомилась со Стоговым, и вопрос отошёл на второй план. Сейчас же для этого было самое неподходящее время: у школьников начались каникулы, а у меня летняя сессия.

Стипендии и оставшихся денег, которые мне дали родители в прошлый раз, по моим подсчётам, при экономном использовании должно мне хватить до конца июня. К этому времени я рассчитываю найти отстающих школьников, которым за лето нужно подтянуть русский язык.

Брать деньги у Андрея я наотрез отказалась. К тому же, он и так обеспечивает меня всем необходимым. Мы договорились, что, если мне что-то понадобится, я не буду стесняться и попрошу у него.

К моему облегчению, Стогов перестал донимать меня тотальным контролем, и я могу только догадываться, чего ему с его собственническими замашками это стоит. Но я хорошо помню его слова о том, что наши отношения должны быть в приоритете, поэтому стараюсь не злоупотреблять его доверием и сообщаю ему о своих планах и передвижениях.

Меня по-прежнему угнетает ссора с родителями, но я не могу пока найти способ, чтобы с ними помириться. Мы часто созваниваемся с Соней. От неё я узнала, что родители регулярно звонят в деканат и проверяют мою посещаемость. После