Наследство бизнес-класса - Татьяна Полякова

Ремизов расплатился и пошел дальше вдоль лотков, я последовала за ним. От мысли заговорить с этим типом я уже отказалась, что делать дальше – не знала. Зато очень хотелось понять, почему он до сих пор не уехал. Что его держит в этом городе?

Из-за ближайшего павильона появились скоморохи, заиграли, запели, народ взял их в кольцо, а я испуганно завертела головой. Ремизов исчез. Только что его макушка маячила над толпой, и нате вам… Я бестолково металась по кругу, потом бросилась к парковке, решив, что он, скорее всего, приехал на машине. Но «Лексуса» там не оказалось. Едва не заревев от досады, я отправилась по пешеходной улице в последней надежде, что, если он вдруг заинтересовался достопримечательностями, этого места ему не миновать. Народу и здесь было предостаточно, я прошла улицу из конца в конец и призналась себе, что в очередной раз его упустила.

Оказавшись рядом с кафе с открытой верандой, я решила, что это отличное место для наблюдений. Жаль, я раньше об этом не подумала. Проходя мимо витрины кафе, я равнодушно мазнула взглядом по плакату, обещавшему вторую чашку кофе бесплатно, если что-то там купишь, увидев свое отражение в стекле, машинально поправила волосы и тут же замерла, обнаружив рядом со своим отражением еще одно. Ремизов стоял за моей спиной всего-то в паре шагов, смотрел на мое отражение в стекле и улыбался. А я едва не закричала с перепугу, хотя чего мне бояться? Вместо того чтобы, повернувшись, сказать ему что-то или идти дальше, делая вид, будто не обращаю на него внимания, я продолжала пялиться в стекло.

Он сделал шаг и теперь стоял почти вплотную ко мне, по спине пробежал холодок, и явилась непрошеная мысль: «Да он меня сейчас убьет!» Вроде бы нелепая, но в тот момент вполне допустимая. Ремизов, продолжая улыбаться, наклонился к моему уху и шепнул:

– Не меня ищешь? – и теперь смотрел исподлобья.

Мысли в моей многострадальной голове закружились совсем уж идиотские: он похож на Дракулу, не на старика с зеленоватой кожей и лысым черепом, а на Дракулу-обольстителя. Физиономия самая подходящая. Я даже уверила себя, что передние резцы у него неестественно длинные и острые.

«Приди в себя, дура», – попыталась я воздействовать на свое сознание добрым словом, и тут этот тип легонько коснулся моего уха губами, а потом провел ими до подбородка. Руки его скользнули вперед, на мгновение он точно заключил меня в объятия, а потом резко отстранился, оставив в моей руке ярко-красную розу. Меня легонько потрясывало, и я, точно завороженная, смотрела на цветок, а когда, насмотревшись вдоволь, обернулась, Ремизова и след простыл.

– Твою мать, – выругалась я довольно громко, повергнув в шок двух старушек, проходивших мимо.

С перепугу я бросила розу в ближайшую урну, ярко-красный цвет почему-то очень нервировал. Добравшись до скамейки, я попыталась прийти в себя, а еще решить, что означает поведение Ремизова. Если с первым пунктом все обстояло более-менее нормально – я отдышалась, избавилась от мыслей об упырях, – то со вторым получилось куда хуже. Выходит, Ремизов прекрасно осведомлен о моей роли во всей этой истории. Или не выходит? Он видел меня в гостинице и сейчас узнал? В толпе людей, и это при том, что в гостинице я была в очках и парике? Ему рассказал обо мне Волков? Это куда вероятнее. И как понять его слова? Что, если он опасный маньяк в поисках очередной жертвы, а я даже Элке ничего не рассказала!

Я тут же полезла в сумку с намерением позвонить подруге, но мобильного там не оказалось. Только я решила, что его у меня украли, как вспомнила: по дороге я отвечала на звонок мамы и сунула телефон в карман кардигана. Там мобильный и обнаружился. Причем не только он. В кармане оказался сложенный вчетверо лист бумаги, вырванный из блокнота: «Улица Фрунзе, 15. В 18:00». Время было дважды подчеркнуто.

– Это что ж такое? – с обидой пробормотала я. – Ремизов успел сунуть мне в карман записку? Он так с девушками знакомится? Или это предложение обсудить наши дела? Нет у нас никаких дел… Хотя как посмотреть…

Элке я так и не позвонила, вместо этого чуть ли не бегом отправилась домой. Но в квартиру заходить не стала, взяла машину и поехала к родителям, прекрасно понимая: останься я одна, быстро смогу довести себя до полного безумия.

К пяти часам вопрос идти или не идти уже не стоял, размышления в основном сводились к тому, как себя обезопасить. Подробно обо всем написать и спрятать записку у родителей? Хороша идея, ничего не скажешь! Значит, остается Элка. Но она точно все прочитает, едва за мной захлопнется дверь.

Тут как раз и подруга позвонила. Новостей у нее не было, я сообщила, что нахожусь у родителей, а после того, как Элка, наболтавшись вволю, остановилась перевести дух, сделала вид, что продолжаю прерванный разговор и позвала маму:

– Мамуль, запиши, пожалуйста, адрес, а то забуду… – и продиктовала: Фрунзе, 15.

Но этого мне показалось мало, и я отправила адрес Элке. Через пять минут она перезвонила, я, прежде чем ответить, переместилась на веранду, чтобы родители нас не услышали.

– Что это за ерунда? – ворчливо поинтересовалась Элка.

– Где?

– Валерик, ты мне только что «смс» прислала.

– Да? Перепутала. Это адрес маминой знакомой.

Теперь я чувствовала себя куда увереннее, по крайней мере, близкие в случае моего исчезновения смогут сообщить адрес полиции. «А мне с этого что за радость?» – зло фыркнула я, но любопытство уже со страшной силой гнало меня по известному адресу.

Всю дорогу я гадала, что меня там ждет. Не в плане моего дальнейшего существования, а гораздо прозаичнее: что это за дом такой? Вряд ли гостиница. Кафе? Нет, точно не кафе, тогда логичнее было бы сообщить его название.

Вскоре, свернув на улицу Фрунзе, я высматривала нужный дом. Хрущевки, две сталинки, школа, детский сад, за детским садом улица приобрела совсем другой вид: вместо многоквартирных домов – новенькие особнячки. Дом под номером пятнадцать как раз одним из них и оказался. Я остановилась рядом с воротами, гостеприимно распахнутыми настежь, и огляделась, толком не зная, что делать. Рискнуть подняться на крыльцо? Но какое отношение этот дом может иметь к Ремизову? В том, что записку написал он, я почти не сомневалась. Ремизов останавливался в гостинице, логично предположить, что с нашим городом его мало что связывает. И вдруг дом. А может, это просто шутка?

– Сейчас узнаем, – буркнула я, внезапно приняв решение, и вышла из машины. Загонять ее на частную территорию я все-таки не рискнула.

Входная дверь оказалась приоткрытой, хоть и не распахнутой, как ворота, настежь. Хозяева явно давали понять, что ждут гостей и те могут заходить, не обременяя себя звонком. Я толкнула дверь и уже собралась переступить порог, когда меня внезапно бросило в жар, и я запоздало подумала: «А вдруг это ловушка? Бог знает, что я обнаружу за этой дверью».

Я невольно попятилась, но любопытство, как обычно, победило здравый смысл. Вместо того чтобы бежать к машине, я надавила кнопку звонка. Оглядела улицу в тщетной надежде получить какую-нибудь подсказку и все же вошла в дом. Передо мной был огромный холл. Сквозь стрельчатые окна струился солнечный свет, преломляясь в кристаллах огромной люстры и солнечными зайчиками разбегаясь по стенам и потолку. Залюбовавшись всем этим великолепием, я не сразу поняла, что за мной пристально наблюдают, а почувствовав это и повернув голову, слабо охнула. В нескольких метрах от меня возле арки, ведущей в кухню, сидел французский бульдог, вывалив ярко-красный язык. Я замерла по стойке «смирно», не зная, что делать.

– В чем дело, Люк? – в тот же миг услышала я голос Ремизова, и он сам появился в арочном проеме. Босиком, в джинсах, белой футболке с короткими рукавами и белом полотенце на бедрах, которое служило ему передником. – Ты напугал нашу гостью, извинись немедленно.

Пес вытянул вперед лапы, опустил голову в низком поклоне и тихонько тявкнул.

– Он неплохой парень, – смеясь, сказал Ремизов, – не бойся, – и пошел ко мне, пес вперевалку плелся рядом. – Сумку можно оставить здесь. Дверь я закрою.

Дверь он не только закрыл, но и запер, что мне не понравилось. Я оказалась наедине с парнем, от которого можно ждать чего угодно, да к тому же еще и с собакой.

Ремизов взял из моих рук сумку и положил на консоль, кивнув в сторону арки:

– Прошу. Через минуту у меня все будет готово. Я хотел пригласить тебя в ресторан, но потом решил, что ужин здесь куда уместнее. Никто не помешает, а готовлю я неплохо, впрочем, об этом судить тебе.

Я в легком обалдении прошла в кухню-столовую. Мебель отливала перламутром и сверкала серебром, люстра была еще роскошнее, чем в холле, обстановку дополняли два кожаных дивана цвета слоновой кости и журнальный стол между ними, а также две витрины с посудой и фарфоровыми безделушками. Одним словом, дворец.

– О, черт, – вдруг буркнул Ремизов и бросился к духовке, открыл ее и извлек кастрюлю для запекания.