Завет Кольца - Стивен Бауер

— Войдешь ли ты в число моей дружины, я решу позже. А сейчас мы должны как можно скорее отправиться в аббатство Гластонбур на Стеклянном острове. Можешь ехать с нами. Как твое имя?

— Я… не знаю.

— У тебя глаза сокола. Я буду называть тебя Мерлин. — Он посмотрел на мое одеяние. — Дайте ему что-нибудь подходящее для верховой езды.

Я быстро переоделся в штаны и рубаху, сел на лошадь, и мы помчались вперед.

Путь пролегал с плоскогорья вниз, в долину, которая простиралась до непроходимых лесов на востоке страны. Скалы с растущими на тонком слое земли травой и дроком постепенно сменились более пологими холмами с зарослями кустарника и пастбищами. В полдень мы подъехали к небольшому ручью, напоили лошадей и наскоро перекусили вяленым мясом и сухими фруктами, а затем поскакали дальше. Моросил мелкий дождь. К вечеру мы подъехали к широкой дельте реки и были вынуждены сделать большую петлю, чтобы объехать ее с востока. От усталости у меня слипались глаза, но Артур безжалостно гнал отряд вперед. Только когда солнце село за горизонтом, мы остановились и разбили лагерь.

И снова я проснулся с криком. Карадок смотрел на меня так, как будто я дикий зверь или неукротимый сокол, по имени которого меня назвали. Я молча встретился с ним взглядом: сказать было нечего.

На рассвете мы продолжили путь. Мужчины были молчаливы и мрачны. Никто не оглядывался по сторонам; каждый напряженно смотрел в спину впереди скачущего всадника. Так мчались мы дальше; цокот лошадиных копыт, поскрипывание кожи и лязганье металлических доспехов — эти звуки еще больше притупляли утомленное сознание. То рысью, то галопом мчалась армия духов, гонимая непонятной силой к далекой цели.

От продолжительной скачки мышцы одеревенели, тело налилось свинцом. Но я не хотел показать своей слабости, так как знал, что у остальных за плечами уже не один такой переход. Это были закаленные в боях воины, которые в тяжелые времена обуздывали Силы Тьмы и защищали народ, насколько это было в их силах. Их было не так много; они внезапно появлялись там, где их меньше всего ожидали, а потом опять уходили в никуда, растворялись в просторах страны. Воюя то здесь, то там, сами они не надеялись ни на окончательную победу, ни на продолжительный мир.

На исходе второго дня мы подъехали к постоялому двору, где решили переночевать. Первым делом мы отвели лошадей в стойла, обтерли их соломой, а уже потом отряхнули с себя дорожную пыль и умылись. Было приятно снова иметь крышу над головой. Хозяин разжег во дворе костер и зажарил на вертеле барашка. Настроение было приподнятое. Мы сидели на тюках соломы и деревянных скамейках вокруг живительного огня, и, пожалуй, первый раз я почувствовал, что принадлежу к братству этих людей.

Артур тоже снял доспехи и остался в просторной льняной рубахе, на которой выделялся знак воинов Северного Княжества. Он сидел, опустив голову и сложив руки на коленях. Без доспехов он выглядел совсем юным, может быть, чуть старше меня. Вернее, немного старше, чем я был в тот момент, когда высшая сила разрушила закон времени, чтобы, как и его, сделать игрушкой, инструментом в своих руках.

Но прежде чем я впал в меланхолию, Карадок воскликнул:

— Кто может рассказать что-нибудь подходящее для сегодняшнего вечера, какое-нибудь героическое сказание?

Все оживились. Я увидел, что один из моих спутников, которого звали Диор, держит в руках музыкальный инструмент — разновидность арфы или лиры. Настроив струны, он встал и начал декламировать:

Внемлите! В стародавние времена рассказывал Правитель Возвышенности,что лежит западнее Альбиона,как воины Отважного Клана проявляли доблесть.Утер, князь эделингов,добывал сокровища в самых неприступных вражеских крепостях.Неописуемый ужас наводил он на врага,и народы Равнины сами стали платить ему дань.Потом он обеднел, но стократнобыл вознагражден Божьей милостью!Справедлив он был, разрешая споры между людьми, и гибок,и считался потому Золотым Правителем прошлых времен.И родился у него сын Артур,на него возлагалась ответственностьи к нему возносились надежды,когда во Времена Тьмы народ остался без Правителя.За это Господь Бог, Властелин Неба,наградил его славой и всемогущей силой на Земле —посмотрите, каков наш Король!

Прозвучал последний аккорд. Какой-то момент стояла тишина, потом все зааплодировали.

— Славная песня! — воскликнул Артур. — И надеюсь, я действительно когда-нибудь стану королем. Тогда я тебя не забуду, Диор, и всех вас тоже, друзья мои! «Slánte!» Все хором крикнули «Slánte» и чокнулись бокалами с вином.

Взгляд Артура остановился на мне.

— Мерлин, — сказал он, — ты говоришь на старинном языке бардов. А умеешь ли ты петь?

Я оказался в центре внимания. Не желая портить им настроения, я все-таки сомневался: песни, которые я помнил, не звучали столетия, может быть, даже тысячелетия. Поймут ли их сейчас?

Кто-то протянул мне арфу Диора. Конечно, теперь не делают таких арф, как раньше, но после нескольких аккордов я уже был уверен, что смогу играть. И я начал рассказывать: «Много, много лет тому назад, когда Тьма стала сгущаться и вступила в поединок со Светом, в Среднеземье жил Звездный Народ…»

И я пел им песнь о Водах Пробуждения; о далеком и трудном путешествии эльфов к Неумирающим Землям; о Феаноре Искусном, сумевшем наполнить Сиянием Светоносных Дерев три чудесных камня; о Черном Враге, имени которого никто не знает, и о войне с ним богов и людей.

Красен плащ войны,стихли звуки сражений.Я хочу петь о Тонгородримеи о гари, заполнившей небо.

Королевства рассыпались в пыль,и рассеял ее по Земле ветер.Рано или поздно, случится таксо всем в Среднеземье.

Я видел блеск в их глазах, они покачивались в такт; и я понял, что былая сила слова не прошла: она только спала во мне, готовая снова пробудиться.

Я ликовал, но в глубине души притаился страх.

В ту ночь мне опять приснился сон.

Я стоял на широкой площадке, высоко над скалами, и прислушивался к голосу моря. В руках у меня была арфа. Скорее умом, глубинным сознанием, чем слухом я различил отголоски мелодии, которая когда-то, в начале времен, зазвучала в бескрайних просторах Вселенной и в которой было все: мир и его история, добро и зло, могущество и величие. Я знал, что с помощью легкого прикосновения к струнам смогу извлечь свою мелодию, которая позволит мне участвовать в той музыке творения; я чувствовал в своих пальцах способность покорить эту музыку и заставить ее звучать по-своему. А потом я опять увидел волну, поднимающуюся из пучины моря, растущую все выше и выше, пока не закрыла неба. Она опустилась и поглотила все вокруг…