Спасение души несчастного. Том 1 - Лин Няннян

шестнадцатилетия, и правда было не дозволено стричь волосы. Кто-то еще соблюдал это правило, а кому-то, напротив, оно казалось нелепым. Например, молодой господин из семейства Бань, только достигнув двенадцатилетия, остриг волосы по плечи, чем ввел окружающих в ступор.

И хотя это не могло сделать юношу взрослым в полном смысле слова, услышав предложение, У Чан засветился от счастья. Это же самое что ни на есть нарушение правила! Го Бохай казался всем праведным человеком, соблюдающим любые, даже самые престарелые устои, и, в отличие от него, У Чан был любителем попирать мелкие и глупые ограничения.

Не дожидаясь, когда наставник начнет выискивать инструмент, которым сможет отрезать волосы, воспитанник резко раскрыл ящик стола и достал оттуда ножницы.

«Даже так?» – мысленно удивился мужчина.

Го Бохай взял ножницы и, спросив: «Ты готов?» – сделал резкое движение, как только голова юноши кивнула. Над ухом У Чана пронесся звук. Опустив глаза, он увидел, а после и почувствовал, как остриженные пряди падают, чуть касаясь его руки.

– Учитель!

– М-м-м? – Го Бохай начал отмерять длину второй пряди.

– А почему вы носите короткие волосы? Я ни разу не видел, чтобы они хоть на цунь[36] были длиннее обычного…

Го Бохай промолчал и лишь громко сглотнул. Не обращая внимания на это, У Чан продолжил с улыбкой на лице:

– Этому учителю пошли бы длинные волосы…

Чик! – ножницы безжалостно откусили вторую прядь.

– Даже не думал о таком. Учитель не нравится тебе таким? – послышалось прямо над ухом юноши.

Серьезный тон говорящего пронзил У Чана ледяной стрелой, будто бы наследник сказал что-то неподобающее.

– Что? Нет, учитель! Я не имел в виду что-то плохое! Этот ученик не хотел вас оскорбить! Просто…

Го Бохай вдруг рассмеялся:

– Не переживай. Я специально спросил об этом, чтобы вызвать у тебя неловкость.

На лице воспитанника надулись щеки, и он сложил руки перед собой.

– Ну что ты, я же только пошутил! Посмотри! – Го Бохай приподнял лицо ученика, мягко поддерживая подбородок: – Тебе идет… – он положил ножницы на край стола и, собирая волосы в хвост, закрепил их в руке. – Вот так, видишь? Тебе нравится?

У Чан закивал, и наставнику пришлось добавить:

– Подожди, не крутись! Позволь я сначала закреплю…

Он протянул руку к шее юноши, из воротника вытянул красную ленту и вплел ее в серебряную копну. Затем аккуратно убрал руки, боясь, что волосы того и гляди растреплются в разные стороны, склонился и, сдерживая усмешку, произнес:

– А теперь твой прекрасный наряд тяньцзиньской девицы! Давай… давай сделаем вот что.

Наставник шагнул в сторону, и воспитанник встал перед ним.

– Ты позволишь? – спросил Го Бохай, протягивая руку к вороту ученика.

У Чан встревоженно кивнул и застыл. Прозрачную вуаль, что была нужна для придания легкости и невесомости образу, наставник скинул на пол. Вторую красную ленту из ворота вытянул и отложил на стол. О нескольких ненужных слоях одеяния Го Бохай предложил вовсе не вспоминать. Вместо этого, по его словам, лучше было надеть белые штаны с рубашкой под верхний плотный покров.

Наконец желание молодого господина было услышано, и его церемониальная ряса стала больше схожа с одеянием богов с картинок. Единственное, чего пожелал У Чан, так это не запахивать плотно черно-красный халат, а просто закрепить его поясом. Счастью его не было предела. Он радостно щеголял по комнате, вертелся перед зеркалом и то и дело с непривычки продолжал путаться ногами в подоле.

– Ученику нравится?

– Очень!

* * *

Ночью этого же дня дом молодого господина посетил еще один гость: из темного угла появился желтоглазый силуэт с двумя парами лапок. Не издавая звуков, кот прошмыгнул к книжной полке, ловко перепрыгнул через разбросанные на полу препятствия и, немного посидев перед книжным хаосом, принял истинный облик. Складывалось ощущение, что Сянцзян уже не в первый раз приходит сюда, так как, выпрямившись в полный рост, он даже не взглянул на покои наследника, который – на минуточку – мог его заметить и поднять шум.

Демон провел пальцем по корешкам стоящих на полке книг и остановился на одной из них. Он поддел томик за верх, и тот податливо выдвинулся. Почти все книги в ряду выглядели одинаково, отличаясь друг от друга лишь количеством страниц и надписями на переплетах. Та, что вынул с полки Сянцзян, называлась «Сборником темных богов». Он раскрыл книгу и, быстро прошуршав страницами, без колебаний остановился почти на середине. Его заинтересовал изображенный мужчина с черными волосами и прищуренным взглядом. Сянцзян внимательно изучил этот силуэт, прежде чем опустить глаза к надписи: «Демон Душ». Как только он посмотрел на обратную сторону листа, из его рта вырвался раздраженный цык. Подпись под изображением второго мужчины гласила: «Демон Тьмы», а запечатленный был не кем иным, как самим Сянцзяном. «Довольно странная реакция на самого себя, – сказал бы Го Бохай, увидь он эту картину. – Демон Тьмы не любуется собственным изображением? Необычно».

Вдруг книга затрещала: Сянцзян принялся аккуратно вырывать страницу со своим изображением, стараясь не оставить следов. После вернул томик на полку, а страницу аккуратно сложил в несколько раз и спрятал за воротом одеяний.

– Ну, вот и все.

Он развернулся и уже собирался уйти, как заметил расчищенный письменный стол, по центру которого лежал одинокий листочек. Он подошел поближе, взял подобие записки в руку и ухмыльнулся:

– Хо-о-о, даже так…

Эта бумажка также отправилась за ворот демона. Перед тем как покинуть домик, он не удержался – шагнул к алым шелкам, что скрывали ложе наследника, и тихо обратился:

– Маленький господин, вы еще многого не знаете. Мне вас и правда жаль, ведь, когда откроется правда, вы станете самым несчастным из нас.

Глава 11

Часть 1

Я буду ждать нашей встречи

Прошло несколько недель в тишине, без вестей с горы Хэншань, и людские слухи не заставили себя долго ждать. В каждом уголке Севера перешептывались о том, что нетерпеливая госпожа разозлила судьбу, и теперь юным господам, похоже, придется ждать нового знака Небес. Во всех бурлило негодование от ожидания начала церемонии, и это можно было понять: вознесение новых богов происходит столь редко, что далекий правнук смертного, что знавал господина, ставшего богом, будет знать этого самого небожителя лишь по изображениям, рассказам и храмам. Люди желали, возможно, даже сильнее самих избранных господ, увидеть вознесение, потому как боялись не застать появления новых богов в облачном пантеоне и умереть в неведении.

На горе Хэншань ситуация была такая же напряженная: что бы ни делали люди, готовясь к церемонии, все разрушалось, что бы ни покрасили и ни вывесили – облезало и обваливалось на следующий день. Казалось, судьба и правда разгневалась на северный клан. Единственное, что сохранилось, – статуя молодого господина У. Секрет пьяного мастера Ли так никто и не раскрыл, да и он сам, пряча от других собственное удивление, каждый раз чесал затылок, стоя перед ликом высеченного в граните будущего небожителя, и приговаривал: «Пил много раз, но чтобы так!»

С того самого дня, когда слуги, а после и госпожа увидели каменного наследника, Сянцзян больше не появлялся на глаза Го Бохая: по-видимому, демон разгневался на него из-за лишних указаний.

«Кто же будет сопровождать У Чана?» – беспокоился Го Бохай.

Вдобавок бушующий на горе Хэншань хаос разбавило своим внезапным появлением общество четырех пожилых мужчин, облаченных в даосские одеяния. Люди, онемев от осознания того, кто стоит перед ними, принялись наспех заканчивать дела, а Го Бохай встревожился еще сильнее. Седовласыми мужчинами с недовольными выражениями лиц оказались мудрейшие из старейших – небесные летописцы. Они сопроводят избранных в процессии, а после будут постоянно – то тут, то там – мельтешить в их жизнях, записывая то, что посчитают нужным для летописи «Будущих небожителей». Сегодня, например, не успев расположиться в гостевом зале за церемонией чаепития, они внесли заметку о юном господине У, только увидев его: юноша лишь поклонился им и вежливо, как подобает наследнику клана, поприветствовал. В его низком поклоне их что-то заинтриговало. Каждый из мудрейших достал