Венец безбрачия - Дарья Кузнецова

В общем, малоприятное местечко.

— Далеко не отходи, — порекомендовал демон и уверенно двинулся к выходу. Я только скептически хмыкнула в ответ: нашёл идиотку. Слепой или нет, а держался он достаточно уверенно, ориентируясь то ли на слух, то ли на запах, то ли благодаря своей магии со смешением крови. Складывалось убеждение, что мужчина вполне способен постоять за себя в драке, и я искренне надеялась, что при необходимости он постоит и за меня. Нет, оказать какое — никакое сопротивление я могла и сама, но так, определённо, было надёжнее.

— Ты не хочешь отдать этот пистолет мне? — предложила я. — Ты же всё равно не можешь стрелять.

— Доверить тебе оружие? — со смешком уточнил он. — Не хочу разделить участь Санса. Может, у тебя заложена программа убить не только его.

— Да я до сих пор не верю, что я его‑то могла убить, — вздохнула я. — Откуда у меня оружие? И как вы могли его не заметить? Как я могла успеть выстрелить при вашей скорости реакции?!

— Пистолет — явно не изделие нашего мира, он скорее близок этому или чему‑то подобному. Откуда… вопрос интересный. Он просто возник у тебя в руке, а это не самая простая магия, и призвать его самостоятельно ты вряд ли была способна. А скорость… эффект неожиданности, слышала о таком?

— Слышала, но поверить всё равно трудно. А далеко нам добираться до этого портала? Он действительно под землёй?

— Да. На оба вопроса, — отозвался он. — Если по прямой пешком, несколько суток пути, так что было бы неплохо раздобыть транспорт.

— Неплохо. Вместе с водителем, — согласно кивнула я.

За разговором мы дошли до перекрёстка с точно таким же узким коридором, и Менгерель уверенно повернул направо. Двигался он при этом, правда, довольно странно: ступал мягко и осторожно, как будто шёл по тонкому льду. В результате выглядело довольно забавно, похоже на какого‑нибудь киношного ниндзю или крадущегося кота, но смеяться не тянуло.

— Ты ведёшь себя очень непохоже на слепого, — заметила я.

— А ты слишком много разговариваешь, — наконец, не выдержал он. — Борись со своими страхами молча.

Я может и хотела бы высказаться о неэффективности подобной борьбы, но благоразумно промолчала. С нашей бабушкой умение вовремя промолчать — вообще очень полезное умение, которое было приобретено ещё в раннем детстве.

Не знаю уж, как Менгерель определил причину моей общительности, — благодаря магии или жизненному опыту, — но определил он её правильно. Мне действительно было… не то чтобы страшно, скорее — не по себе и очень тревожно. Ставшее в последнее время навязчивым желание «чтобы всё поскорее закончилось» окрепло и заиграло новыми красками. С похищения Славки прошло чуть больше суток, а кажется — уже целая жизнь.

Думать о дочери мне было попросту страшно. И стыдно. Обещала сегодня прийти, а сама запропастилась где‑то, и неизвестно теперь, когда доберусь обратно. Только бы успеть!

А ещё было боязно думать о домашних. Причём не столько из‑за их беспокойства, сколько из‑за бурной энергии Соньки. Ох, как бы моя боевая сестрёнка вслед за мной не заработала неприятностей на свои нижние девяносто!

Тем временем, пока я пыталась молча взять себя в руки и задуматься над насущным, путь продолжался. Ещё один перекрёсток, снова поворот направо. Едва слышимый поначалу и не замеченный мной гул здесь стал вполне отчётливым. Коридор упёрся в автоматические ворота, у которых сейчас открывалась только одна створка, и то — не до конца. Но, тем не менее, мы выбрались через них наружу и уже вполне окунулись в разнородный шум.

Это был широкий, не меньше пятидесяти метров, тоннель, видимо, являвший собой местную улицу, и его вид окончательно убедил меня, что мы оказались глубоко под землёй. Здесь уже пахло не только продуктами жизнедеятельности человека, но и результатами его хозяйственной деятельности. Устойчивый душок канализации мешался с чем‑то, до боли похожим на железнодорожный креозот, и какими‑то ещё техническими запахи, разложить которые на составляющие я не могла. Обычный городской смог со скидкой на особенности местности.

Вдоль стен в несколько ярусов тянулись огороженные невысокими прозрачными стенками пешеходные дорожки, на которых было довольно людно и ещё более грязно, чем в жилом коридоре. Под потолком тоннеля тянулись четыре тускло светящихся полупрозрачных кишки метров трёх в диаметре, где то и дело проносились смутные рокочущие тени. Неподалёку от нас одна из кишок ныряла под две соседние в толщу стены и выныривала значительно ниже, соприкасаясь боком с одной из пешеходных дорожек. Кажется, это было нечто вроде местного метро.

В нижней части тоннеля тянулось ещё несколько таких же толстых труб, только матово — серых и не светящихся. Там, между труб, что‑то тускло поблёскивало и, кажется, текло. Пешеходные дорожки противоположных сторон тоннеля соединялись хлипкими мостиками вверху и внизу, а всё остальное пространство было запружено движущимися в обоих направлениях с чудовищными скоростями аппаратами, похожими на тот, что я видела из окна. При виде этого хаоса ограждения пешеходных дорожек показались особенно хлипкими. Материалы из будущего, конечно, наверняка способны на многое, но я очень сомневалась, что тонкая стеночка, по виду похожая на обычное оргстекло, способна выдержать прямой удар многокилограммовой туши, движущейся со скоростью явно больше ста километров в час. Скорее, жизни местных обитателей не имели никакой ценности для хозяев всего этого муравейника.

— В какую сторону нам дальше? — уточнила я.

— Туда, — с недовольным видом демон махнул рукой на противоположную сторону тоннеля.

— М — да. Ладно, пойдём, взглянем на местную остановку. Может, там что‑нибудь прояснится, — вздохнула я, прикидывая маршрут и направляясь по нему.

Местное население внешне действительно не отличалось от людей. И количество пальцев, и прочих конечностей вполне совпадало, а многообразие типов внешности, — от курносых блондинов до откровенных монголоидов и почти негров странного красноватого оттенка, — заставляло вспоминать родину. Вот что у всех встречных было примерно одинаковым, так это одежда. И мужчины, и женщины, носили тёмно — серые или коричневые свободные не то комбинезоны, не то костюмы.

На нас косились. На меня с интересом, недоумением, иногда — насмешкой, на демона — с откровенным отвращением и презрением. Вскоре Менгерель обхватил меня ладонью чуть выше локтя. То ли боялся, что я сбегу, то ли опасался потеряться в достаточно плотном человеческом потоке; но мне тоже стало спокойней.

— Может, лучше я буду держать тебя под локоть? Мне неудобно, — осторожно предложила я.