Возвращение к жизни - Мэхелия Айзекс

Раздражение придало ее голосу визгливость, но Константинос Ангелиди даже не дрогнул.

– Теодорус скоро присоединится к нам, – сказал он, когда они вышли на террасу, где рокот моря слышался громче. Под тентом, трепетавшим на ветру, были расставлены удобные плетеные кресла и шезлонги. – Вот и мы, Элени. Наши гости прибыли.

Сбоку от тента стояла тележка с напитками и возле нее – слуга в белой куртке, но внимание Джин мгновенно привлекла темноволосая женщина, которая с явным усилием поднималась из выложенного подушками кресла-качалки. Она была так бледна и болезненно хрупка, что Джин захотелось броситься к ней и заверить, что ей вовсе незачем приветствовать их стоя.

Этикет, однако, требовал, чтобы она сдержала свой порыв, да и узкое худощавое лицо Элени Ангелиди было воплощением надменной гордости. И красоты, подумала Джин, той же красоты, что жила в чувственных губах и в непроглядно-темных глазах Дерека, Без сомнения, в нем смешались черты и отца, и матери, породив тем самым редкостный образец мужской красоты. У Джин пересохло во рту, когда она подумала, что сейчас увидит Дерека в обществе его родителей.

– Элени! – Шарлотта, явно не готовая к тому, что ее сегодня задвинут на задний план, стремительно прошла мимо Константиноса и Джин и взяла руки Элени Ангелиди в свои. – Как приятно снова увидеться с вами! Как вы себя чувствуете? Мы все так о вас беспокоились!

Разве? Джин отлично помнила, что о болезни Элени Шарлотта и Оливия говорили лишь единожды, да и то довольно пренебрежительно. Она ничуть не удивилась, когда мать Дерека холодно отклонила эту неуклюжую попытку выразить ей сочувствие.

– Уверяю вас, Шарлотта, я чувствую себя намного лучше, – бесстрастно проговорила она. – Как вы поживаете? Оливия, помнится, говорила, что в последнее время вас преследуют головные боли. Надеюсь, ничего серьезного?

Шарлотта одарила дочь неприязненным взглядом.

– Оливия преувеличивает, – чопорно заверила она, и Джин заподозрила, что за такие разговоры девушке еще достанется на орехи. – Я чувствую себя отлично.

– Что ж, рада слышать.

– Дорогая, это миссис Гловер. – Константинос Ангелиди искусно вклинился в разговор жены с Шарлоттой, повергнув тем самым Джин в нешуточное смущение. – Помнишь. Теодорус рассказывал о ней?

– О да, конечно. – Пока Джин гадала, что такого Дерек наговорил о ней своим родителям. Элени Ангелиди протянула ей изящную тонкую руку. – Добро пожаловать, миссис Гловер. Я так рада, что вы смогли принять наше приглашение.

– Я… – Джин украдкой взглянула на сестру, которая уже не скрывала раздражения. – Вы так добры, что пригласили меня. Пожалуйста, зовите меня просто Джин.

– Кстати, я должна сказать, как мы все благодарны Дереку… Теодорусу за то, что он вчера утром взял Джин на прогулку по морю, – вставила Шарлотта, явно не желавшая оставаться в стороне. – Это было очень мило с его стороны.

Губы Элени дрогнули, и она, выразительно изогнув аристократическую бровь, взглянула на мужа.

– Сомневаюсь, что Теодорус пригласил миссис… Джин на прогулку только ради того, чтобы прослыть милым, – сухо заметила она.

Джин, которая внутренне сжалась оттого, что сестра попыталась принизить ее, была не единственной, кто ломал голову, что же означали эти слова. Элени между тем посмотрела за их спины, и нежная улыбка озарила ее тонкое смуглое лицо.

– А вот и Теодорус. Быть может, спросим у него, почему он так поступил?

13

Джин подавила зевок и отогнала прочь искушение поставить локоть на стол, чтобы подпереть кулаком голову. Головная боль, терзавшая ее уже не один час, была скорее всего следствием выпитого вина… или же Джин просто невмоготу стало смотреть, как Шарлотта старается подольститься к Константиносу и Элени Ангелиди. Такой черты характера Джин прежде у сестры не замечала, и зрелище ее стараний могло бы казаться жалким, если бы не было таким отталкивающим.

И уж конечно ее головная боль никак не была связана с тем, что с той самой минуты, когда Дерек присоединился к ним, его вниманием целиком завладела Оливия. Так и должно быть, строго твердила себе Джин, презирая ядовитую змею ревности, которая ворочалась в ее сердце. Кто знает, вдруг, если бы она не повстречалась на пути Дерека, он и Оливия теперь были бы помолвлены? Она просто спятила, если решит, что, поскольку отец и мать Дерека дружески отнеслись к ней, она что-то значит для самого Дерека. И верно, ведь, кроме двух-трех небрежных фраз, с которыми Дерек обратился к ней, едва появившись на террасе, более они не обменялись ни словом.

Возможно, Джин было бы легче, если бы за столом она не сидела напротив Дерека. Ее соседями по столу были Николас, которого затащили на ужин скорее всего для ровного счета, и Алекос. Муж Шарлотты, конечно, славный человек, но не способен говорить ни о чем, кроме своей гостиницы. Что до Николаса, он явно предпочел бы сидеть рядом с Оливией, и Джин подозревала, что с ней ему так же скучно, как ей с Алекосом.

Впрочем, ужин, слава Богу, скоро закончится. Джин уже потеряла счет подаваемым блюдам, и, хотя многие из них считались лишь легкими закусками, с ее точки зрения, они были слишком сытными. Фаршированные оливки, маринованные анчоусы, баклажаны с телячьим фаршем и помидорами – все это, конечно, вкусно, но, когда эти блюда подают перед жареным ягненком с запеченным в мясном соусе картофелем, – это уже чересчур.

А может быть, она сама виновата в том, что не может, как все, наслаждаться ужином? Не будь она так подавлена, наверняка с удовольствием отведала бы эти изысканные блюда греческой кухни, а если бы не выпила столько молодого вина – не чувствовала бы себя сейчас жалкой и несчастной.

Джин твердо отказалась от всех экзотических десертов, которые подавали перед кофе. Пирожные с кремом, персики в ромовом сиропе, печенье в сахарной глазури – подобных яств Джин всегда избегала, а уж теперь в особенности. Впрочем, Оливия и Шарлотта с лихвой возместили ее умеренность, причем сестра усердно нахваливала хозяйке дома качество и вкус стряпни. С некоторым злорадством Джин подумала, что, хотя Шарлотта всегда отличалась стройностью, ее дочери следовало бы следить за фигурой. Оливия и сейчас уже полновата, а уж со временем…

Тут Джин одернула себя. Господи, да кто она такая, чтобы думать об этом?! Просто она позволяет своим чувствам к Дереку взять верх над всегдашним здравым смыслом, а это следует немедленно прекратить. Как бы надолго ни затягивалась неизбежная развязка, рано или поздно ей придется вернуться в Штаты, а значит, надо думать о тех проблемах, которые ожидают ее дома.

– Может быть, выпьем кофе на террасе? – предложила Элени.