Клеопатра - Пьер Декс

Но это еще не значит, что она не любила Антония, не была им увлечена. Этого мы никогда не узнаем. Трудно, отметим кстати, играть долгое время такую роль и не проникнуться ею. Антоний был красавец-мужчина. Тут на чашу весов можно бросить все. С самого начала нам следует отказаться от предвзятого взгляда: Клеопатра, так же как во времена Цезаря, лишена возможности выбора. Мать Цезариона должна стать супругой Антония. А то, что им нравилось быть в обществе друг друга, совсем иная история.

В то время супругой Антония была властолюбивая Фульвия, ведавшая его римскими делами. Заменить Фульвию в постели — это, в сущности, еще не так много, важно связать Антония с Востоком, завершив поездку по сбору богатств как бы возведением его в сан правителя, короче, оторвать от Рима.

«Союз неподражаемых» в Александрии обретает вдруг символический смысл: город должен превратиться в столицу Антония. Из всех политических авантюр Клеопатры эта — наиболее рискованная, наиболее чреватая последствиями. Нечто вроде осуществления облегченного варианта ее мечты о Цезаре, который сместил центр римской политики на Восток, мотивируя это необходимостью победы над парфянами, чем вызвал, роковым образом, собственное падение. Теперь Клеопатра вынуждена повторить ту же игру, и не в тени Цезаря, а у всех на виду, без чего, по ее убеждению, египетскому царству рано или поздно придет конец, а это будет означать исчезновение Цезариона и ее собственное.

Цезарион… С наступлением 41 года, то есть с того самого момента, как между Клеопатрой и Антонием начались переговоры, приведшие к встрече в Тарсе, в египетском политическом протоколе обнаруживается одна особенность. Птолемей по прозвищу Цезарь по-прежнему упоминается в политических актах рядом с Клеопатрой, но теперь нет и речи о его царствовании, речь лишь о правлении Клеопатры, о ее одиннадцатой годовщине на престоле. Цезарион низведен, таким образом, до того же уровня, что и братья Клеопатры, когда она желала подчеркнуть, что правит единолично.

Такова мера предосторожности, направленная на то, чтобы сделать отношения между Антонием и Клеопатрой более приемлемыми для Октавиана, официально назначенного наследником Цезаря. Этому компромиссу с устранением Цезариона из публичной жизни, что несомненно поможет Антонию в Риме, соответствует и приказ умертвить Арсиною в Эфесе, где она состояла жрицей в храме. Отныне у Клеопатры нет больше ни сестры, ни брата. Она обезопасила свою жизнь и жизнь своего сына от династических посягательств, но одновременно сожгла за собой мосты. Нет более выбора между египетским царством в том виде, в каком его олицетворяют она и Цезарион, или безоговорочной аннексией его Римом. Хотят того александрийцы или не хотят, в ней воплотилась свобода и независимость Египта.

И Антоний, как ни странно, выступает гарантом.

Жители Александрии находят меж тем весьма забавными ночные похождения «Союза неподражаемых», и злые языки, вероятно, не слишком зло шутят, когда благодарят повелителя Рима за то, что, передав в руки италийцев проскрипционные списки, он наделил их трагической ролью, а александрийцам предоставил комедию.

Глава V

Рим принимает Антония

Антоний, как некогда Цезарь, решил перезимовать в Александрии. Он даже не искал для этого предлога — пассатные ветры или что-либо другое. Но из Рима внезапно прибыла депутация ветеранов, зовущая его на родину. Антоний меж тем жил на широкую ногу, примерно так же, как в Риме. Он облекался в греческую хламиду, и в этом отказе от римской тоги многие видели не простую смену одежды, приспособленной к более жаркому климату, но символ, своего рода единение с Востоком, с Египтом.

Антоний был одним из двух властелинов Рима.

Вначале его миссия состояла в том, чтобы собрать средства для устройства ветеранов. Желал он этого или нет, но он олицетворял собой одну из тех сил, которые борются за власть над Римом. Ему предстояло поделить с Октавианом не только наследие Цезаря, но и власть, то есть воплотить в жизнь противоречивые зачастую интересы. Сделано было пока что еще очень мало. В начале 40 года Лабиний, один из уцелевших вождей республиканской партии, вторгся во главе парфян (персов) в Сирию и Малую Азию. В тот же самый момент в Риме вновь вспыхнула гражданская война.

Напомним, что у Антония осталась там властолюбивая супруга Фульвия и брат Луций. Похождения «неподражаемых» в Александрии должны были серьезно повлиять на дела в Риме. Отношения с Клеопатрой не могли не возбудить ревности надменной патрицианки, но куда важнее оказалось то, что египетские пристрастия Антония встревожили всех, кто, делая на него ставку, решили противостоять демагогии Октавиана.

Все это было связано с разделением власти между предводителями после победы под Филиппами. Чтобы воссоздать формации ветеранов и опереться на них, Октавиану пришлось обратиться вновь к социальным проектам Цезаря, повести политику преобразований и ударить по крупным землевладельцам, в то время как обогатившийся на Востоке Антоний был, разумеется, покровителем состоятельного класса, надеждой знатных фамилий, которые рассчитывали на его снисхождение и умеренность в деле восстановления порядка. Поскольку Антоний покинул

Рим ради Востока, точнее, ради Египта, у Октавиана и его ветеранов руки были развязаны.

Это побудило Фульвию и Луция выступить против Октавиана, такое выступление диктовалось жизненными интересами партии порядка, порядка в широком смысле слова, ибо соблюдение правил в брачных делах слилось, несомненно, в сознании Фульвии с политическими традициями. Обостряя отношения с Октавианом, она вынуждала тем самым Антония вернуться.

Клеопатра ничего не могла противопоставить этому. А еще ее беспокоила угроза вторжения со стороны парфян. А еще она ждала ребенка от Антония. Впрочем, династические проблемы были решены.

Несколько месяцев назад какой-то авантюрист пытался, правда, в Александрии, потрясая золотым доспехом ее брата, выдать себя за Птолемея XIV, спасшегося из Нила во время битвы с Цезарем. Вскоре разоблачили двух-трех вдохновителей, в том числе одного военачальника египетской армии. Полетели головы. Как самозванцы, так и законные наследники Птолемея Авлета окончательно покинули сцену. Антоний собрался в путь. Клеопатра его отпустила. Она сделала все возможное, чтобы с его помощью укрепить трон и власть. Ей не пришлось платить контрибуции и не понадобилось давать денег на устройство ветеранов.

Все же это было непохоже на отъезд Цезаря восемь лет назад. И скорее всего не по той причине, что Клеопатра стала старше, не потому, что она лишилась многих иллюзий, а потому, что ее самолюбие было уязвлено. Не бывать ей повелительницей Рима.