Месть моя сладка - Крис Мэнби

— Полезнее тренироваться на незнакомцах, — пояснила она, поймав недоуменные взгляды молодых людей.

Ей тут же пришлось отбиваться от береговых охранников, которые мгновенно облепили ее со всех сторон, наперебой предлагая свои услуги. Наконец, добившись своего, Эмма осталась в одиночестве и с грустным видом воззрилась на доктора Мартина.

— Похоже, я никому не нужна, — со вздохом сказала она.

Инструктор поманил ее рукой и усадил на стул рядом с собой. Устраиваясь поудобнее, Эмма незаметно подмигнула мне.

— А сейчас я еще раз продемонстрирую вам, как правильно накладывать пращевидную повязку, — сказал он.

Пока доктор Мартин прибинтовывал ее руку к груди, Эмма, как мне показалось, едва не испытала оргазм. Потом прыщавый курсант начал бинтовать меня и каким-то образом ухитрился всадить мне в ягодицу иголку.

— Может, поцелую, чтобы не болело? — предложил он.

— Не советую, — свирепо процедила я. — У меня опоясывающий лишай.

— А теперь переходим к самому главному, — сказал доктор Мартин, когда мне наконец удалось стянуть руки прыщавого у него за спиной с помощью самой нелепой повязки, которую накладывали больному со времен Гиппократа. — Я имею в виду процедуру искусственного дыхания, с помощью которой удается возвращать людей к жизни. Иначе она именуется «Поцелуй жизни».

— Партнеров можно не менять? — с надеждой спросила Эмма.

— Придется, — ответил доктор, качая головой. — На людях эту процедуру проводить не рекомендуется во избежание возможных повреждений.

— Но ведь можно просто сделать вид, что вдуваешь воздух? — предложила Эмма, подобно утопающему хватаясь за соломинку.

— Так вы не получите необходимых навыков, — пояснил инструктор. — Встаньте вокруг меня, леди и джентльмены! Сейчас я продемонстрирую вам «Поцелуй жизни» на Долли!

Эмма отступила ко мне, а доктор склонился над резиновой куклой.

— Везет же этой Долли! — со вздохом прошептала Эмма. — А ты видела, как он бинтовал мое бедро? Так и знала, что нужно было мини-юбку надеть, а не эти дурацкие джинсы!.. Может, в обморок упасть? — шепнула мне на ухо Эмма. — Тогда ему придется оживлять меня.

— Он может поручить это одному из курсантов, — рассудила я.

— Да, верно, — вздохнула моя подруга. — Причем наверняка — самому простуженному.

— Ты имеешь в виду того прыщавого, которого подсунула мне? — поинтересовалась я. — Пожалуй, нужно занять очередь на право надуть куклу до него.

— А я тогда встану за тобой, — быстро сказала Эмма. — И еще, пожалуй, губы подкрашу. Как-никак дополнительная защита от всякой дряни будет.

Она отвернулась от остальных и, вынув помаду, принялась подкрашивать губы. Следя за манипуляциями подруги, я прослушала, о чем говорил инструктор. И вдруг он попросил:

— Эмма, будьте любезны, продемонстрируйте на Долли «Поцелуй жизни».

Курсанты расступились, оставив Эмму лицом к лицу с резиновой куклой.

— А мужского муляжа у вас нет? — шутливо спросила Эмма.

— Боюсь, при оказании первой помощи мы половые признаки не различаем, — серьезно ответил доктор Мартин. — Приступайте.

— Хорошо, — согласилась Эмма. — Если она только щекотаться не станет. — С этими словами она прильнула к резиновым устам и, крепко обняв Долли за шею, минуты на две застыла в одной позе. Когда моя подруга наконец, горделиво улыбаясь, оторвалась от куклы, грянул дружный хохот.

— Только что вам продемонстрировали классический поцелуй взасос, — сухо констатировал доктор Мартин, вытирая ярко-красную помаду с губ Долли. — Однако это был, скорее, прощальный поцелуй, нежели «Поцелуй жизни». А почему? — Он обратился к ближайшему курсанту.

— Потому что она не запрокинула жертве голову, — бойко отрапортовал тот.

Инструктор перевел взгляд на его соседа.

— Потому что она забыла проверить, не забито ли дыхательное горло, — сказал курсант.

— И еще потому, что она не вдувала воздух в легкие, — добавил инструктор, довершая уничтожение Эммы. — Одним словом, не хотел бы я утонуть в вашем бассейне, — закончил он.

Под обидный смех курсантов Эмма, красная как рак, пробилась ко мне.

— Почему ты не сказала мне, что нужно делать? — прошипела она.

— Да я и сама не знала, — неуклюже оправдывалась я. — Ты трещала как сорока, и я ничего не слышала.

— Прошу не шуметь, — потребовал доктор Мартин. — Чем внимательнее вы будете слушать, тем быстрее мы закончим сегодняшнее занятие.

— Все, я пошла, — решительно заявила Эмма. — С меня хватит.

— Так нельзя, — возразила я. — Мы у всех на виду.

— Плевать на них! — процедила Эмма. — В жизни меня так не унижали!

— Это ведь твое хобби, — ядовито напомнила я.

— Было когда-то!

— Ну потерпи до конца, — взмолилась я. — Между прочим, бинтуя твое бедро, доктор Мартин посматривал на тебя с явным интересом.

Глаза Эммы загорелись.

— Неужели?

— Да, представь себе.

— Надо же… — протянула Эмма. — Что ж, тогда я, пожалуй, дождусь окончания занятий.

В итоге мы не только досидели до конца, но и задержались еще на час. Под предлогом врожденной тупости Эмма упросила доктора Мартина объяснить ей самые заковыристые особенности процедуры искусственного дыхания еще по меньшей мере раз одиннадцать. Я уже собиралась напомнить ей, что нас ждут в пабе (тем самым предоставив Эмме шанс пригласить инструктора составить нам компанию), когда доктор заявил, что, к сожалению, не может больше продолжать занятия, поскольку торопится на ночное дежурство.

— Какой он самоотверженный! — восклицала Эмма, пока мы с ней дожидались автобуса на остановке. — Днем спасает чьи-то жизни, по вечерам проводит с нами занятия, а по ночам еще и дежурит. Даже не думала, что в мире остались такие люди. Да он просто святой!

Я молча кивнула.

И тут же лицо Эммы вытянулось.

— Но ведь святых людей не бывает! — промолвила она. — Послушай, Эли, а вдруг он приплел это дежурство просто как предлог, чтобы от меня отделаться?

В ответ я неопределенно пожала плечами, поскольку и сама это заподозрила.

— Господи, что же мне делать? — проныла Эмма, ломая руки. — И почему со мной вечно такое случается? Почему я всегда влюбляюсь в мужчин, которым до меня никакого дела нет? Почему, Эли? За что мне такое наказание?

— Не знаю, — ответила я. — Но может, ты зря паникуешь? А вдруг он и в самом деле дежурит? А плечами я пожала из-за истории с Дэвидом. Уж если у кого и есть основания для того, чтобы разочароваться в любви, так это у меня!

Эмма сочувственно обняла меня:

— Извини, Эли. Я совсем забыла про твое несчастье. Кстати, как ты себя сейчас чувствуешь?