Сачлы (Книга 3) - Сулейман Рагимов

- Да, плохи наши дела, пропали мы!..- уныло сказал Намазгулу, усаживаясь на тюфячок.- Если нас сцапают, что будет с нашим сыном Оруджгулу?..

Жена вздохнула:

- Его-то, наверное, не тронут, он еще ребенок...

- Это как раз и плохо, что ребенок... Он первый во всем сознается в городе на допросе...- Намазгулу помолчал, затем спросил: - Так что тебе сказал этот проходимец Тарыверди, будь он неладен?!

Нурджахан зашептала таинственно:

- Тарыверди сказал, что какой-то там...- Она запнулась.- Касаддинов, что ли... Или Гиясэддинов... Не запомнила я имя... Словом, этот Гиясэддинов будто бы все знает про хлеб, который я пекла для Зюльмата...

Мысленному взору Намазгулу представился начальник райотдела ГПУ Алеша Гиясэддинов, с наганом на поясе, в военной форме, в фуражке с красным верхом, высокий, статный мужчина, которого он видел несколько раз, когда приезжал в город - за покупками или продать что-нибудь на базаре.

- Послушай, Нурджахан...- тоже перейдя на шепот, сказал Намазгулу.- Может, нам самим как-нибудь заткнуть рот этому сукиному сыну?.. Что ты думаешь?..

Женщина испуганно посмотрела на мужа, замахала рукой, сдавленным голосом произнесла:

- А как же Новраста?.. Ребенок у нее должен быть... Ведь она нам родная дочь...

Намазгулу угрюмо молчал и думал о своем.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Накануне под вечер был отремонтирован еще один плуг. Наутро Тарыверди начал ломать голову, как бы и его пустить в дело. Он знал: у тестя есть пара молоденьких упитанных бычков, еще не ходивших в упряжке. Дня два назад он намекнул ему, что бычков пора бы уже приучать к плугу, однако тесть не пожелал слушать его доводы, отмахнулся:

- Что тебе еще надо от меня, ненасытный?.. Ведь я отдал в ваш колхоз двух хороших волов... Мало? И молодняк хотите забрать?.. Бычки еще не окрепли, вы их загубите!

Так Тарыверди и ушел из дома Намазгулу ни с чем.

И вот теперь бездействующий плуг вновь вернул его к мысли: как заставить тестя расстаться с бычками? Весь день, работая в поле вместе с сельчанами, он не переставал думать об этом. К вечеру, поужинав дома, накинул на плечи пиджак и направился к тестю. Тот встретил Тарыверди на веранде своего дома неприветливо, словно чувствовал, с какой целью зять пожаловал.

- Салам, дядя Намазгулу!

- Салам, салам,- хмурясь, ответил старик,

- Что хорошего?

- У нас все хорошо благодаря тебе...- насмешливо бросил хозяин дома.- А как твои дела, дорогой зятек? Тарыверди поднялся на веранду.

- Мои дела, дядя, средние... Пахать нам осталось еще порядком. Боюсь, не управимся до снега... Вчера ребята починили еще один плуг...

Он умолк. Наступила долгая пауза. Намазгулу насторожился. Ему было ясно, куда клонит зять.

- Исправили плуг, говоришь?..- сказал старик нарочито равнодушно.- Очень -хорошо. Пригодится весной, когда будем сеять яровые...

Тарыверди решил идти напролом:

- До яровых много воды утечет. Мы еще не посеяли озимые... Я вот что думаю, дядя Намазгулу... Отдайте нам ваших бычков! Очень вас прошу!

На веранду, держа в руке керосиновую лампу, вышла хозяйка дома. Стоя за дверью, она слышала, что сказал зять, решила вмешаться.

- Что тебе надо от нас, дорогой? Мы радовались, благодарили аллаха, когда ты возвысился!.. Думали, теперь нам будет легче... А выходит все наоборот: ты только терзаешь наши сердца, обижаешь нас... Разве мы заслужили это?..

- Ближе вас у меня нет никого, мать, потому и прошу у вас помощи!..

- Все, что мы имели дорогого, мы уже отдали тебе! Была у нас красавица дочь, свет наших очей, наша белокрылая голубка,- мы не пожалели ее для тебя. Остались одни...

- Почему же одни, эй, женщина?! - возразил Тарыверди...- Ведь у вас есть еще и сын - Оруджгулу!

Обращение, "эй, женщина" показалось хозяйке дома непочтительным. Она поставила лампу на перила веранды и отошла в сторону, ворча на зятя:

- Грубиян!.. Не научили тебя, как надо разговаривать со старшими!..

Тарыверди развел руками:

- Трудно угодить на вас. Не понимаю, что с вами случилось?

- С нами ничего не случилось,- мрачно отозвался Намазгулу.- Мы все те же, какие и были... А вот ты, Тарыверди, больно заносишься...

- Вовсе не заношусь. С чего это вы взяли?

- Заносишься! Если бы не заносился, ты бы не приставал к нам, не требовал бы от нас последних бычков!..

Тарыверди прямо-таки взмолился:

- Очень вас прошу, дядя Намазгулу, отдайте мне их!.. Не успеем посеять...

- Не отдам! - закричал Намазгулу, приходя в ярость.- Не отдам!.. Бычки мои!.; Не имеешь права забирать!..

- Так ведь я не для себя, бычки нужны колхозу,- твердил Тарыверди.Войдите в наше положение!..

Не желая, чтобы их перебранку услышал кто-нибудь из сельчан, он сделал попытку увести тестя в дом. Намазгулу оттолкнул его:

- Дурак!.. Ты - как слепой: вскочил на коня и топчешь своих же родных, рушишь свой дом!.. Опомнись!.. Остановись!.. Тарыверди сказал, сдерживая себя:

- Но ведь я - председатель колхоза, а колхоз - это большая семья. Я не хочу, чтобы люди попрекали меня... Могут сказать: у тестя председателя есть крепкие бычки, почему они не отдают их в колхоз?..

- Ах, вон ты как рассуждаешь?.. Понятно!.. Из кожи лезешь вон?.. Выслужиться хочешь?.. Думаешь, тебя за это чином наградят, медаль повесят на грудь?.. Жди!.. Никто тебе даже "спасибо" не скажет!..

- Не пойму я вас, дядя... Ведь вы сами мне говорили: не стой на месте, продвигайся вперед... Вот я и продвигаюсь. Почему же вы не хотите мне помочь?.. Люди смотрят на вас, берут с вас пример... Если вы отдадите своих бычков, то и другие отдадут... Вы же аксакал в этой деревне, вас уважают!

Намазгулу продолжал кипятиться:

- Конечно, меня уважают!.. Я заслужил уважение людей... Я - не безвестный голодранец, рожденный нищенкой вдовой!..

Тарыверди вспыхнул:

- Ах, вот как!.. Ну хорошо, я не забуду этих ваших слов, дядя Намазгулу!..

- Ты мне еще угрожаешь, щенок?! Ах ты, батрак, сын батрака...

- Да, я - сын батрака! - с вызовом бросил Тарыверди.- Но я не позволю никому замахиваться на себя, даже отцу моей жены!..

- Будь проклят тот хлеб, которым я много лет кормил тебя! - выкрикнул в ярости Намазгулу.

- Это я вас кормил, я работал на вас с детских лет!..

- Тогда почему ты перебрался в мой дом из лачуги своих предков-батраков?.. Не ты ли с малых лет сидел, распустив сопли, у моего очага и грелся?..

В этот момент во двор вбежала Новраста. Она знала, куда и зачем пошел Тарыверди. На душе у нее было неспокойно, и она решила пойти следом за мужем к родителям.

Поднявшись на веранду, Новраста приблизилась к отцу, начала просить:

- Отец, успокойся!.. Ну, пожалуйста!.. Что случилось?.. Не ссорьтесь!.. Умоляю, не надо!..

Намазгулу грубо оттолкнул ее рукой:

- Заткнись, сучка! - Он передразнил Новрасту:- "Отец, успокойся!.." Привили мы свою кость к собачьей кости!..- При виде дочери, которая во всем принимала сторону мужа, он пришел в еще больший гнев, крикнул: - Запомни, ты мне не дочь!.. Знать тебя не желаю!..

Новраста кинулась к нему, хотела обнять, но он снова оттолкнул ее, да с такой силой, что она ударилась спиной о стену дома. Новраста заплакала:

- Отец, родненький, я жизнь отдам за тебя!.. Я готова умереть за тебя!..

- Отдавай жизнь за своего батрака!..- выкрикнул Намаз-гулу.- Умирай за этого безродного проходимца!.. Отныне у меня нет дочери!.. Это говорю я, Намазгулу, сын Оруджгулу!.. Убирайся прочь из моего дома, не желаю видеть тебя, предательница!..

- Не гневайся, отец, ну, пожалуйста! - просила Новраста.- Пожалей моего Тарыверди!.. Что он, бедняга, должен делать?.. Ты же сам учил его, наставлял: будь деятельным, старайся, рвись вперед!.. Вот он, несчастный, и рвется!.. Пойми его, отец!.. Ему же надо отчитываться перед властью... У тебя много всякого добра, ты человек богатый, отдай ему на время своих бычков... Не сердись на Тарыверди, ведь он тебе родной человек... Прошу тебя, отец, помоги ему ради меня!.. Раньше ты часто говорил, что любишь меня больше, чем моего брата Оруджгулу...

Намазгулу заскрежетал зубами:

- Предательница!.. Предательница!.. Бесчестная!.. Да не пойдет тебе впрок материнское молоко!.. Твоя мать не хотела отдавать тебя за этого Тарыверди, я настоял! Я во всем виноват!.. Я!.. Я!.. Убирайся из моего дома!..- Он схватил дочь за руку, стащил вниз по лестнице во двор.- Пошла вон!..

Нурджахан, хранившая все это время молчание, подала голос с другого конца веранды:

- И муженька ее гони прочь!.. Этот голодранец Тарывер-дишка совсем потерял совесть!..

Тарыверди не смог сдержаться, выпалил раздраженно:

- Вы бы, дядя, пореже посылали своего сына Оруджгулу в лес!.. Люди-то все видят, все знают!..

Они стояли друг перед другом. Тарыверди бесстрашно, с вызовом смотрел в глаза тестя.

И опять воображению Намазгулу представился человек в военной форме, красной фуражке - Алеша Гиясэддинов. Сердце его учащенно забилось. Гнев и страх владели им одновременно. Взгляд его упал на суковатое полено, валявшееся на земле у лестницы веранды, и, когда Тарыверди повернулся и сделал несколько шагов к воротам, быстро нагнулся, схватил полено и двумя руками что было силы швырнул его в зятя. Полено угодило в затылок Тарыверди. Папаха слетела с его головы, он взмахнул руками и рухнул замертво навзничь.