Маг-гончая - Элейн Каннингем

— Возместит что? — рявкнул джордайн. — Мою честь? Семью этого бедолаги? Или жизнь Маттео? Где парень? Что с ним стало?

— Как раз этим я и займусь. Видишь ли, Маттео задержали в городе. Какие-то неприятности с одним из ваших, Темо, насколько я знаю. Драка в таверне с неприятными последствиями, — она плела полуправду, которую мастер наверняка должен был проглотить. Мастер вздохнул.

— Ты можешь вернуть нам Маттео? Что насчет этих «последствий»? Ты справишься с ними?

— Разумеется. Хотя лучше будет, если твой ученик не узнает о нашем с тобой общении.

— Едва ли он вообще что-то узнает! Джордайни известно о ритуале очищения, но большинство считает его просто временем раздумий в одиночестве. После с них берут клятву молчания, и никто еще не нарушил ее. И до сих пор, — подчеркнул он, — никто не стал отцом или матерью ребенка, которого страшилась бы вся страна. Подумай тщательнее о том, что собираешься сделать.

Кива презрительно усмехнулась.

— Не пытайся читать мне мораль. Ты не найдешь ее с картой и помощью рейнджера! Как ты смеешь указывать мне! Ты, который предпочел бы видеть собственного сына кастратом, чем причинить вред простолюдину, не зная даже его имени.

Маг побледнел.

— Происхождение джордайна — секрет, о котором не стоит говорить без нужды.

— Так делай, что я сказала, и нам не придется говорить о нем вовсе, — непреклонно объявила Кива. — Маттео не нужно знать, что делалось ради его таланта и высокого положения. Я видела его реакцию на смерть друга. Каково ему будет узнать истину о матери? Как он посмотрит на человека, участвовавшего в таком?

Долгое молчание опустилось на комнату.

— Иди, — с трудом выдавил джордайн. — Как и всегда, все будет по твоей воле.

Прижавшись к холодному камню стены, Маттео смотрел сквозь единственное окошко в двери его камеры, пытаясь осознать происходящее. Андрис мертв. Одной Мистре известно, что стало с Темо. И он, Маттео, арестован по обвинению в ношении оружия, не только запрещенного, но еще и ворованного.

Он вздохнул, разглядывая свою темницу. Заключение в Халруаа с ее быстрым правосудием и немногочисленными тюрьмами было редкостью. Город-порт Кербаал отличался суровыми нравами, и, хотя некоторым, самым мелким нарушителям приходилось просто отсиживать здесь несколько дней, в основном тюрьма применялась как место, где преступник будет находиться до тех пор, пока его делом не займется маг. Виновность быстро устанавливалась с помощью волшебства, и согласно закону выносился приговор.

Маттео не боялся исхода дела. Его непричастность будет определена тюремным магом-гончей. Тем не менее, временное бесчестье тяжело давило на него.

Тень промелькнула в зарешеченном оконце, обрисовавшись на фоне мерцающего света факелов на стенах коридора. Маттео бросил в ту сторону короткий взгляд, думая что идет стражник, и тут же вскочил на ноги. Даже тусклый свет не помешал ему узнать навсегда впечатавшееся в память лицо Тзигоны.

— Ты! — выкрикнул он яростно, обвиняюще ткнув пальцем в направлении девушки. Тзигона закатила глаза.

— А я-то думала, Джио переигрывает. Оставим драматику для уличного представления. Сейчас нужно думать, как вытащить тебя отсюда.

Упоминание побега, казалось, еще более распалило Маттео.

— Я джордайни, и повинуюсь закону. Ты оскорбляешь меня, предполагая, что я попытаюсь избежать правосудия.

— Правосудие? — повторила она пораженно. — Оно-то к этому месту какое отношение имеет? Я знаю здешнего мага, эта уродливая обезьяна ненавидит любого, чье положение выше его собственного. Один взгляд на твою смазливую физиономию, и он будет рвать и метать, требуя Инквизиции. Я бы, будь я на твоем месте, не ставила на ее исход свое будущее.

Первым импульсом Маттео было возмутиться таким кощунством. Слово гончей — всегда последнее и справедливое. Такова была исходная посылка его культуры, гарантия положения и могущества джордайна.

Но сам он не мог освободиться от подобных мыслей. Да и как? Андрис мертв. Андрис, самый близкий друг, лучший из всех их. Любому хватило бы этого, чтобы потерять веру.

Глядя в лицо темной, неведомой пустоте Маттео до последнего держался за привычные понятия.

— Я не боюсь приговора гончей. Истина — меч, разрубающий любые путы.

Она всплеснула руками.

— "Истина" в том, что ты попался с оружием работы Занфелда Йеманди, лучшего кузнеца города.

— Ты сказала, что меч твой! — воскликнул джордайн.

— Мой, его, какая разница, — нетерпеливо отмахнулась она. — Мне он был нужен в этот момент, а Занфелду нет. Кому он тогда принадлежал?

Застонав, Маттео спрятал лицо в ладонях. Тзигона, несомненно, намеревалась помочь, но ее слова вместе со знанием несли в себе приговор. После чародейской проверки станет ясно, что на момент инквизиции он знал — меч краденый.

— Мне конец, — пробормотал он, сползая вниз по стене.

— Так поднимись с пола и начинай себя сначала, — ехидно бросила она. — Я тебя вытащу. Доверься мне.

Маттео уставился на нее пораженно.

— Ты не забыла, по чьей милости я сюда попал?

Девушка пропустила его слова мимо ушей с той же легкостью, как могла бы проигнорировать комментарий о политической ситуации в далеком Кормире. Выражение ее лица явственно говорило — "При чем тут это?"

Маттео подошел к двери.

— Я не пойду с тобой, — со спокойной решимостью объявил он. — Если ты откроешь дверь, я втащу тебя внутрь и захлопну ее.

Лицо Тзигоны вновь появилось в поле его зрения; девушка одарила джордайна беззаботной улыбкой.

— О, какая женщина устоит перед столь поэтичным приглашением? Взгляни на меня! Я совсем потеряла голову!

— Я не имел в виду…

Прервав его объяснения, Тзигона стукнула джордайна по лбу тупым концом отмычки.

— Я что, кажусь совсем идиоткой? Поняла я все. Теперь заткнись и дай мне заняться делом.

Она снова исчезла. До Маттео донесся удаленный звук шагов.

— Кто-то идет. Беги пока можешь!

Наконец убежденная логикой, девушка поднялась и, бросив короткий взгляд через плечо, подпрыгнула к вставленной высоко в стену железной стойке. Подтянувшись на полку для факела, она гибко вскочила на ноги. Оттуда она достала до нижнего края балки и, запрыгнув на нее, легко пробежалась по широкой доске. Единственным следом ее прохождения осталось серебристое облачко пыли и пара возмущенных пауков, сброшенных со своих насестов и теперь покачивавшихся маятниками на шелковых нитях.

Маттео выдохнул с облегчением. Хотя подход Тзигоны к жизни чересчур отличался от его собственного, попытка спасти его тронула юношу. Но как бы там ни было, джордайн был рад, что теперь она в безопасности.