Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

– Но что он творит, что творит… – произнесла она, тщетно пытаясь справиться с сотрясающей тело дрожью.

Рисунок вспыхнул белым пламенем, от него повалил дым, а Хорст, вскинув руки, отступил на шаг. Анитра почувствовала, как шевельнулось что-то под ногами, как дрогнул гигантский щит из пепла, будто заворочался под ним проснувшийся от спячки гигант…

– Нет! – полный боли, ярости и отчаяния крик заставил ее вздрогнуть. – Почему ничего не получается? Почему?

Белый огонь погас, сотрясение затихло.

– Возвращайся! – крикнула Анитра, решив, что наступил подходящий момент для вмешательства. – Эту штуку не закрыть с наскока! Надо хорошенько подумать и попробовать вдвоем!

Но Хорст ее то ли не услышал, то ли просто не обратил на крики внимания. Присев на корточки, он отрывисто забурчал:

– Кровь… Что не так?.. Должен быть способ… Почему так плохо течет? Может быть… Нет… Нет…

Новый тоскливый вздох пронесся над степью, и из спекшейся земли поднялось около дюжины холиастов с грязными, изъеденными лицами, с топорами, покрытыми черной, пузырящейся слизью. Неспешно, волоча ноги, они побрели через пепелище, прямо сквозь лопочущего околесицу мага.

Их Хорст просто не заметил.

– Есть! Нашел! – он вскочил, посмотрел туда, где стояла Анитра, и та содрогнулась под клокочущим безумной радостью взглядом. – И кровь ваша вскипит в жилах и сердце остановится…

Анитра узнала цитату из Книги Пророчеств, но не успела удивиться, к чему она тут, как маг развернул кинжал лезвием к себе и плавным движением вонзил под левый сосок.

До упора, по самую рукоятку.

Захрустели кости, лицо Хорста побелело, он шатнулся, но устоял.

– Помилуй нас Владыка-Порядок… – прошептала Анитра, глядя, как судорожно сокращаются мышцы на руке мага, как кинжал медленно сдвигается, вспарывая плоть, как густыми струйками течет кровь, пятная штаны, капая на пепел…

Хорст спокойно, как кусок хлеба, разрезал собственную грудь.

– Зачем? – тихо спросила Анитра, смаргивая набежавшие слезы. – Неужели нельзя было поступить по-другому?

– Только истинной кровью можно закрыть дыру… – неожиданно ответил Хорст, глядя на нее прямо и спокойно, – и только маг может прожить без сердца достаточно долго, чтобы сделать это…

Он с усилием выдернул кинжал, отшвырнул прочь и сунул руку прямо в рану, туда, где среди кровавых лохмотьев билось сердце. Застыл, тяжело дыша и качаясь, а потом рывком выдернул пульсирующий комок. Кровь хлынула потоком, зашипело, вверх ринулись клубы дыма.

– О нет… – Анитра чувствовала, как слезы текут по лицу, но ничуть не стыдилась этого.

Хорст, покачиваясь, повернулся, обводя хлещущей из сердца, как из лейки кровью окружность. Дым пошел гуще, словно пепел под ногами мага загорелся, земля вновь начала дрожать.

Анитра ухватила за повод испуганно захрапевшую лошадь, сделала несколько шагов назад.

Из серых клубов, сквозь которые с трудом просматривалась фигура Хорста, били струи быстро светлеющей жидкости. Уже не кровь, а прозрачная вода бежала по пепелищу, с журчанием стекалась в ручейки, собиралась в растущие лужи.

Налетевший с севера ветер унес дым прочь, и Анитра поняла, что Хорст опускается на дно растущей воронки, вслед за ним с шуршанием уползает пепел, с треском катятся желтые костяки.

Высунулся из волн призрак исполина, но тут же ушел обратно, показались идущие вереницей холиасты, их скрыл поднявшийся туман, а упрямо стоящий маг погрузился по пояс, еще ниже…

Над бурлящей водой осталась голова… вытянутая рука с зажатым в ней сердцем…

Затем пропала и она.

Посреди степи колыхалось совершенно круглое, прозрачное озеро, и сквозь играющую тысячами золотых бликов поверхность можно было разглядеть усыпанное желтым песком дно.

Исчез черный шрам из пепла, тысячи скелетов и прочие следы случившейся тут схватки. Затянулась, пропала без следа дыра в плоти мироздания, оставив под ногами прочную, надежную землю.

И во внезапном озарении Анитра поняла, что здесь, на этом месте и в этот момент закончилась история бродячего сапожника, Непоседливого Мага и Сына Порядка по имени Хорст Вихор из Линорана.

И началась легенда.

Алла Гореликова

Корунд и саламандра, или Дознание

О МИЛОСТИ ГОСПОДНЕЙ…

1. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

Многие скажут: это было давно, и мало правды в приукрашенных за века россказнях. И сказание о святом Кареле – всего лишь красивая сказка. Ибо не найти честных свидетельств и непредвзятых летописей: хронисты тех лет возвышали лишь деяния своих хозяев, истинный же ход истории сокрыт был от них так же, как от прочих смертных, людей и нелюдей. И не узнать нам вовеки, как стал мир наш тем, что он есть.

Но вот лежат на столе передо мной бесспорные и беспристрастные свидетели. Неведомыми мне путями попали они в монастырские хранилища: серебряная с алой каплей корунда брошка благородной панны Юлии, родовой амулет короля Валерия, ржавый пиратский нож, дешевый кубок из придорожного кабака и дорогая супница из дворцовой кухни, и еще десятка полтора вещиц, невесть каким чудом дошедших до нас сквозь тьму Смутных Времен. И благословение Отца Предстоятеля: «Да послужит во славу Господню дар смиренного Анже-послушника, дабы постигнуть Истину и проникнуться смыслом Промысла Вышнего».

И я, почти забывший в благости монастырского бытия о том даре, что стал для меня проклятием, должен призвать его вновь. Мне следовало бы укрепиться помыслами от одного лишь благословения, ибо что есть слава Господня? Деяния во имя Его. Но мне предстоит деяние страшное и темное, и душа замирает от мысли о нем. Да, страшно это – жить чужою жизнью. Глядеть на мир чужими глазами, и думать о мире чужими мыслями, и чужие поступки совершать. Куда хуже бесстыдного подглядывания странный мой дар, и одна мне была с ним дорога – ненависть людская да скорый суд, карающий за странность куда суровее, чем за преступление. Благословен будь Отец Предстоятель, позволивший укрыться за монастырской стеной тому, кого открыто называли посланцем Нечистого! Долго отходил я от страха, долго вздрагивал от шагов за спиной и об одном молил Господа: о забвении. Пусть нельзя мне стать таким, как все, нельзя лишиться дара – ибо не отнимается данное Господом… но можно хотя бы забыть о нем?!

Однако Отец Предстоятель судил иначе, и кто я, чтобы перечить просветленному Светом Господним? И теперь в смятении я, и оживают снова те страхи, что заставляли меня забыть навсегда о проклятом даре. Я возьму сейчас в руки брошку, принесенную когда-то в дар монастырю то ли внучкой, то ли правнучкой панны Юлии – и меня не станет. Растворится во мраке смиренный Анже, и столпятся вокруг призраки людей и