Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

обдумывая предложение. Билл с нетерпением ждал, готовясь немедленно сорваться с места и выполнить приятное поручение.

— Вероятно, это было бы лучше всего, — согласился наконец Ломакс. — Хорошо, поезжайте к миссис Ревел на такси и спросите ее, будет ли она дома сегодня в четыре часа, потому что у меня к ней очень важное дело.

— Хорошо, сэр.

Билл взял шляпу и исчез.

Десять минут спустя такси доставило его на Понт-стрит, 487. Он позвонил и вдобавок громко постучал в дверь молоточком. Дверь открыл важного вида слуга, которому Билл кивнул, как давнему знакомому.

— Доброе утро, Чилверс, миссис Ревел дома?

— Полагаю, сэр, она собирается уходить.

— Это вы, Билл? — раздался голос сверху. — Я узнала вас по грохоту! Поднимайтесь, поговорим.

Билл посмотрел на смеющееся лицо, которое всегда настолько покоряло его — да и не только его, — что он терялся и начинал мямлить что-то бессвязное. Он поднялся по лестнице, взлетая через две ступеньки, и крепко сжал протянутую руку Вирджинии Ревел.

— Привет, Вирджиния!

— Привет, Билл!

Обаяние — совершенно особенное качество; сотни молодых женщин, даже красивее Вирджинии Ревел, могли бы сказать «Привет, Билл» с той же интонацией, и это не произвело бы на него особого впечатления. Но эти два слова, прозвучавшие из уст Вирджинии, повергли Билла в шок.

Вирджинии Ревел было двадцать семь лет. Высокая и настолько стройная и пропорционально сложенная, что о ее фигуре можно было бы слагать поэмы. Бронзового цвета волосы с зеленовато-золотистым оттенком; решительный маленький подбородок, прелестный носик, раскосые, синие, как васильки, глаза, блестящие из-под полузакрытых век, и великолепный, четко очерченный рот, один уголок которого кокетливо загибался вверх. Это было очень выразительное лицо, а его живость и лучезарность невольно приковывали взоры. Не обратить внимания на Вирджинию Ревел было просто невозможно.

Она отвела Билла в небольшую гостиную, выдержанную в бледно-сиреневых, зеленых и желтых тонах, создающих впечатление луга с крокусами.

— Билл, дорогой, — улыбнулась Вирджиния, — как же министерство иностранных дел без вас? Я думала, вы там незаменимы!

— Я к вам с посланием от Коддерса. — Так непочтительно Билл за глаза величал своего шефа. — Кстати, Вирджиния, если он спросит, помните, что у вас сегодня утром не работал телефон.

— Но он работал.

— Я знаю. Пришлось сказать, что не работал.

— Зачем? Просветите меня, что творится в министерстве иностранных дел?

Билл с упреком взглянул на нее:

— Ведь тогда бы я не приехал сюда и не увиделся с вами!

— Ах, Билл, дорогой, как же я глупа! И как это мило с вашей стороны!

— Чилверс сказал, что вы собираетесь уезжать.

— Да, на Слоун-стрит. Там есть магазин, где продаются замечательные набедренные пояса.

— Набедренные пояса?

— Да, Билл, на-бед-рен-ные — понимаете? — набедренные по-я-са. Пояса на бедра. Надеваются прямо на тело.

— Увольте, Вирджиния! Не следует описывать свое белье молодому человеку, с которым вас не связывают близкие отношения. Это неделикатно.

— Но, Билл, дорогой, в бедрах нет ничего неделикатного! У всех у нас есть бедра, хотя мы, бедные женщины, отчаянно пытаемся делать вид, что их у нас нет. Этот набедренный пояс сделан из красной резины и достает почти до колен. В нем просто невозможно ходить!

— Какой ужас! — вскричал Билл. — Зачем же вам это нужно?

— Потому что это помогает нам верить, будто мы страдаем ради фигуры. Но хватит о поясах! Что нужно Джорджу?

— Он хочет знать, будете ли вы дома сегодня в четыре часа.

— Не буду. Я собираюсь в Рейнлэх. А почему такое официальное обращение? Он что, собирается сделать мне предложение?

— Меня бы это не удивило.

— В таком случае можете передать ему, что я предпочитаю мужчин, которые делают предложение, повинуясь влечению.

— Как я?

— У вас не влечение, Билл. У вас привычка!

— Вирджиния, вы когда-нибудь…

— Нет, нет и нет, Билл! Утром до ленча ко мне лучше не подходить! Вы только подумайте, кто я? Симпатичная женщина, приближающаяся к среднему возрасту, принимающая близко к сердцу ваши интересы.

— Вирджиния, я вас люблю именно такую!

— Знаю, Билл, знаю! Мне просто нравится быть любимой! Неужто это так ужасно и безнравственно с моей стороны? Мне хочется влюбить в себя всех мужчин на свете…

— Полагаю, своей цели вы уже добились! — мрачно заметил Билл.

— Джордж, надеюсь, не влюблен в меня! Не думаю, чтобы он был на это способен. Он женат на своей карьере. Так что он еще просил передать?

— Только то, что это очень важно.

— Билл, я заинтригована. Джордж так редко что-то считает очень важным. Бог с ним, с Рейнлэхом. В конце концов в Рейнлэх я могу поехать и в другой день. Передайте Джорджу, что я покорно буду ждать его в четыре часа.

Билл посмотрел на часы.

— Вряд ли имеет смысл возвращаться до ленча. Пойдемте, Вирджиния, перекусим.

— Я и так собиралась на ленч.

— Отлично. Мы прекрасно проведем время, и к черту все остальное.

— Это было бы очень мило, — сказала Вирджиния, улыбнувшись.

— Вирджиния, вы прелесть! Скажите, я хоть немного нравлюсь вам? Больше остальных?

— Билл, я вас обожаю! Если бы мне пришлось выйти за кого-то замуж — просто пришлось, я имею в виду, если бы это было начертано в книге судеб и какой-нибудь гадкий мандарин сказал мне: «Выйди за кого-нибудь замуж или умри в медленных муках», я бы сделала выбор незамедлительно. Сказала бы: «Дайте мне малыша Билла!»

— Что ж, тогда…

— Да, только я не хочу ни за кого выходить. Мне нравится быть веселой вдовой!

— Вы бы занимались тем же, чем и сейчас. Делали бы все, что вам захочется, а меня бы даже не замечали!

— Билл, вы не понимаете. Я из тех, кто выходит замуж только по велению сердца, если вообще выходит.

Билл тихо застонал.

— Я, наверное, когда-нибудь застрелюсь, — печально вздохнул он.

— Да нет, дорогой Билл, не застрелитесь! Вы пригласите на ужин хорошенькую девушку — как позавчера вечером!

Билл покраснел:

— Если вы имеете в виду Дороти Киркпатрик, девушку из кордебалета, то, конечно, она очень мила, как и все они, но у меня с ней нет ничего серьезного.

— Разумеется, Билл, дорогой! Мне нравится, когда вы наслаждаетесь жизнью! Только не притворяйтесь, будто умираете от неразделенной любви!

Мистер Эверсли принял вид оскорбленного достоинства.

— Вы не понимаете, Вирджиния, — строго произнес он. — Мужчины…

— Полигамны! Я знаю. Иногда у меня закрадывались эти жуткие подозрения! Если вы действительно меня любите, Билл, поедем скорее завтракать!

Глава 5

Первый вечер в Лондоне

Даже в самые лучшие планы нет-нет да и проскользнет изъян. Джордж Ломакс совершил одну ошибку. В его стратегии