Пепел богов. Трилогия (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович

— Что-то и дорога меня не успокаивает. Надеюсь, зеленоглазый, ты пошутил насчет мякоти доверчивых путников?

— Я бы сказал, почтенный Эша, тебе, не бойся, — Кай выудил из кисета грифель и прочертил на стене трактира линию, — но бояться тут следует постоянно.

— Это зачем? — показал на линию Тару.

— Всякий раз отмечаю, как добираюсь сюда, — объяснил Кай.

— И где прошлые отметки? — сломал линию бровей Течима.

— Исчезают, — сказал Кай. — И трактирщик меня не помнит. Всегда заново знакомлюсь. Но пока мы здесь, линия не сотрется. Может быть, еще не раз придется выйти к этому трактиру. И кто бы ни вышел, вдруг мы разделимся, пусть пишет, на какой день он вышел и свое имя. Все грамоте обучены?

— Даже я, — прогудел Шувай. — Но пишу коряво.

— Я прочту, — успокоил великана Кай.

— «Приют странников», — прочитала Арма вырезанные на тяжелой дубовой двери руны.

— Молодец, — сказал Кай. — Старые буквицы читаешь. Мало кто может. Страшно подумать, сколько народу погибло в этой долине за сотни лет, сколько разбирало эту надпись. Трактирщик, кстати, не знает, что написано на его дверях. Или говорит, что не знает. Пошли.

— Погибло, говоришь? — с сомнением задержался на пороге Тару, но Эша подтолкнул его в спину:

— Пошли, старый, пора дать отдых ногам и работу потрохам.

Внутри трактир показался Арме еще большим, чем он виделся снаружи. Тем более что перекрытий над головой не было, и все пространство вплоть до толстых, закопченных до черноты и покрытых трещинами стропил гулко откликалось на каждый шорох. Кое-где в кровле зияли прорехи, через которые падал солнечный свет, но птичьего гама не слышалось. Да и шум ветра доносился едва-едва. Зато сама обстановка поражала чистотой и удобством. На чисто вымытом и выскобленном деревянном полу стоял длиннющий стол, окруженный тяжелыми стульями, стены были завешаны коврами, а за стойкой расплывался в улыбке хозяин заведения — розовощекий, обритый наголо здоровяк в яркой рубахе, чуть заляпанной вином или каким-то недавним стряпаньем. За ближним к хозяину краем стола сидели двое. Один из них был по виду лапаньским пастухом в сером бурнусе и широкополой шляпе, скрывающей лицо, а другой более всего напоминал вороватого мугая, прибывшего на рынок в Хастерзе, чтобы прицениться к новой, взамен продранной на локтях рубахе да по случаю лишить кого-нибудь из ротозеев кошеля. Глазки оборвыша так и заблестели, едва отряд Кая начал вваливаться в трактир.

— А у нас гости! — воскликнул он на весь зал.

— Вот, — протянул руку вперед Кай. — За стойкой хозяин заведения — он же мастер по приготовлению удивительных блюд из баранины и овощей — почтенный Муриджан.

— Он самый! — ответил на чистейшем хиланском и еще шире растянул губы в улыбке трактирщик. — И очень рад неожиданным гостям, однако не припомню знакомства ни с тобой, странник, ни с твоими друзьями…

— Слухами земля полнится под этим небом, — ответил Кай и кивнул на сидевших у стойки незнакомцев. — К тому же чем еще, как не слухами, я могу объяснить мое знакомство и с твоими завсегдатаями, Муриджан? Справа сидит и вкушает похлебку из бараньих почек почтенный водитель караванов и путников по всей округе — старина Непиш, а слева жует пирожок с требухой Сувана — известный в ближайшем поселке вор.

Оборвыш с улыбкой прищурился на звуках собственного имени, а услышав, что его поминают вором, — взвился как степная куропатка, метнулся через стойку, загремел котлами и исчез в глубинах хозяйства Муриджана.

— Нет, — придержал Кай взметнувшую лук Илалиджу.

Где-то в отдалении хлопнула дверь.

— Вот уж не знал, что бродяга, выпросивший пирожок, вор! — восхищенно захлопал глазами трактирщик. — Как твое имя, зеленоглазый?

— Зови меня Каем, — откликнулся тот и добавил: — Есть чем накормить ораву голодных странников? Нас почти полтора десятка, к тому же один из нас ест и пьет за пятерых, так что поторопись, Муриджан. Внакладе не останешься. Мы сядем с дальнего края стола, чтобы не мешать уважаемому Непишу.

— Почему остановил меня? — прошипела Илалиджа.

— После, — мотнул головой Кай и дождался, пока за стол не уселись все. Только после этого, оглянувшись на вернувшегося к похлебке проводника, проговорил:

— Нельзя никого убивать просто так. Хотя бы потому, что каждое убийство здесь подобно разрушению моста, но не позади себя, а перед собой. Ни один человек, встреченный нами здесь, не случаен. Это не только схватка, не только путь, это еще игра. Запретная долина играет с нами. Здесь никого нельзя убивать… первым. Только защищаясь. К тому же этот Сувана не просто пару раз пытался обворовать меня. Однажды он преуспел в этом. До сих пор вспоминаю с сожалением прекрасный охотничий нож.

— Как ему это удалось? — поразился Эша.

— Талантлив мерзавец, — пожал плечами Кай. — К тому же несмотря на то что его и в самом деле считают вором, ко мне он явно был расположен больше, чем к другим странникам. Есть и другие… сомнения. Стоит придержать стрелу, чтобы полюбопытствовать.

— Не так просто, как я думала, — процедила сквозь зубы Илалиджа.

— Неужели посланники Пустоты не пытались проникнуть в сердце Запретной долины? — поинтересовался Эша. — Откуда это удивление?

— Зачем? — сузила взгляд Илалиджа. — Зачем слугам Пустоты было идти в долину?

— Ответь на мой вопрос, зачем ты идешь вместе с зеленоглазым теперь, и я отвечу на твой, — усмехнулся Эша.

— Мы еще обсудим это, Эша, — проговорил Кай. — Сейчас о главном, о том, о чем я должен был рассказать давно, но что сложно принять. Очень сложно. Даже здесь.

— Да уж, — подал голос Усанува, приглаживая волосы тонкими пальцами. — Кое-что хотелось бы понять. К примеру, почему под ногами трава, хотя я видел глину? И откуда взялся трактир, если его не было?

— И куда делись горы? — прогудел Шувай. — Горы — это не какой-нибудь трактир, лопни мои глаза!

— Какая разница? — взъярился Мекиш. — Какая разница — горы или трактир? А трактирщик, который не узнает завсегдатая, уже никого не удивляет?

— У кого еще есть вопросы? — Кай окинул взглядом спутников и, как всегда, остановился на Арме.

Молчание было ему ответом.

— Ничего этого нет, — наконец вымолвил Кай.

— Ты об этом? — раскинул руки в стороны Тару и громыхнул кулаком по столу, заставив звякнуть миску на другом конце стола.

— Немного терпения, — подал голос проводник. — Муриджан скоро все принесет.

— Глотаем слюну! — ответил Непишу Кай и, повернувшись к спутникам, понизил голос: — Ничего этого нет. И все это есть одновременно.

— Как это? — спросил Лилай.

— А вот так, — развел руками Кай. — Если мы теперь отправимся обратно, а это пока еще можно сделать, то рано или поздно вновь увидим горы, грязную речку и глиняную пустыню. А решившись повторить путь, опять наткнемся на трактир и троицу у его стойки, даже если вот теперь убьем всех троих и сожжем это заведение.

— Весело! — хмыкнул Шалигай. — Твори, что хочешь? А женушки у трактирщика, часом, нет? Я бы свел с ней доброе знакомство, не беспокоясь о поддержании отношений ни с ней, ни с ее муженьком!

— Мерзкий хиланец! — прошипела Теша.

— Зато честный! — скорчил гримасу Шалигай.

— Ничего этого нет, и одновременно все это есть, — повторил Кай. — Если забыть о том, зачем мы пришли сюда, то любой из нас может здесь резвиться как угодно, не беспокоясь о том, что его запомнят или будут искать при следующей прогулке в Запретную долину. Но всякая рана, полученная здесь, — настоящая. И кровь из этой раны будет вытекать настоящая. И смерть, если она настигнет кого из нас, тоже не станет веселой шуткой. Разве только, думаю, тело будет разлагаться не на этой зеленой травке, а истлеет в мертвой пустыне. Понятно?

— Однако уже не так весело, — выложил огромные кулачищи на стол Шувай. — А еда-то здесь настоящая?