Имперская гвардия: Омнибус - Стив Лайонс

Он увидел… по крайней мере, на секунду: человекоподобное существо, покрытое светло-серой шерстью, или, может быть, просто одетое в меховую шубу. Штель не разглядел — потому что, прежде чем он успел настроить фокусировку, чтобы рассмотреть существо более четко, оно снова исчезло, быстро мелькнув, несмотря на свою странную волочащуюся походку. Оно скрылось за особенно толстым деревом, и полковник потерял его из вида.

«Если», подумал он, «не принять меры прямо сейчас…»

Не было времени обдумывать решение, подсказанное интуицией. Существо могло быть разведчиком Хаоса, и в этом случае нельзя было позволить ему уйти и доложить своим хозяевам о появлении в этом районе Ледяных воинов. Поэтому Штель схватил лазган и бросился преследовать его, приказав солдатам Блонскому, Палиневу и Пожару следовать за ним. Остальные могут присоединиться, когда последний снежный леопард будет убит.

Когда Штель пересек линию деревьев, он оказался в жуткой темноте, и апертура бионического глаза расширилась, чтобы компенсировать плохую видимость. Последний снегопад почти не коснулся земли здесь. Земля была черной и бесплодной, но корни многих ледяных деревьев выступали из нее, как проволока, и везде были лохмотья скользкой плесени. Штелю пришлось идти медленнее и смотреть под ноги. Но даже так он едва не упал — и, когда споткнулся, почувствовал острую режущую боль в левом плече. Он задел ствол дерева, и тот оказался острым, как бритва. Лед прорезал шинель, прорезал слои пласфибра и термопласта, и вонзился в кожу. Полковник обернулся, чтобы предупредить солдат, но увидел, что они уже обнаружили эту опасность сами.

После этого они продвигались настолько осторожно, насколько могли. Штель своим силовым мечом срубал самые запутанные ветви на пути — даже без включенного силового поля хорошо заточенный клинок с легкостью рубил лед. И все же понадобилось еще несколько минут, чтобы добраться до того места, куда скрылось существо с серой шерстью — и полковник был совсем не удивлен, увидев, что там никого нет.

Блонский и Пожар отстали, но невысокий и более ловкий Палинев шел так же быстро, как и полковник, скользя через лес так, словно его западни и ловушки были лишь небольшой помехой.

— Тут что-то было, сэр, — доложил он. — Видите, его дыхание немного растопило лед на этом дереве. Я могу пойти по его следам, хотя их трудно разглядеть на такой земле.

— Нет, сказал Штель. — Спасибо, солдат Палинев, но у нас нет времени.

— Сэр, если позволите мне сказать, ситуация выглядит мрачной. Мы потеряли «Термит». Наш путь к спасению через ледник закрыт, так что даже если мы найдем исповедника Воллькендена, то не сможем вернуться с ним в Улей Альфа. До места крушения его челнока не менее двадцати километров, и, кажется, враги знают, что мы здесь.

Штель и сам не мог бы обрисовать ситуацию более сжато.

— Мы должны вернуться к остальным, — сказал он. — Нам предстоит тяжелая работа.

ГЛАВА 6

Время до уничтожения Крессиды: 40 часов 42 минуты 39 секунд

ПОЖАР НАЧАЛ задумываться, что он вообще здесь делает.

Он был линейным бойцом, а не разведчиком. Скрытность была свойственна ему не больше, чем терпение. Плохо, что Штель приказал «Термиту» бежать от одной-единственной артиллерийской батареи противника; плохо, что они позволили врагу считать это победой. По крайней мере, Пожар надеялся, что, когда они достигнут цели, когда он сможет, наконец, выбраться из машины, у него будет возможность поразмяться.

Мутировавшие снежные леопарды оказались приятным развлечением — и Пожар был уверен (хотя это невозможно было знать наверняка), что его лазерные выстрелы прикончили двоих из них. Но потом Штель направил отделение в ледяной лес и предупредил о необходимости соблюдать особую осторожность.

И Пожар увидел, что в ледяном лесу почти так же тесно и трудно двигаться, как в «Термите».

Чем дальше они шли между зловещими деформированными деревьями, тем гуще становились эти деревья. Пожар уже три раза был ранен их острыми ветвями, и ему надоело идти, прижав локти к бокам, опустив голову и глядя под ноги на каждом шагу из опасения наступить на предательскую фиолетовую плесень.

Но как бы ни было ему трудно, гораздо хуже приходилось Борщу, которому было тяжело управлять своим массивным телом, и каждые несколько минут он огорченно вскрикивал. Шинель Борща была так изрезана ветвями, что Пожар думал, что с нее вот-вот начнут отваливаться куски ткани.

Ему очень хотелось найти еще снежного леопарда или двух, хоть кого-нибудь, на кого можно напасть — но ледяной лес казался стерильно безжизненным, лишенным даже птиц, во всем районе не осталось ничего живого, если не считать фиолетовую гниль, погубившую этот мир.

При этой мысли Пожар вздрогнул и решил, что это куда хуже, чем быть запертым в битком набитой машине. Здесь он ощущал скверну Хаоса в воздухе, давящую на него почти с физической силой, сминающую его. Ему хотелось кричать, сопротивляться. Хотелось вырубить и сжечь все в этом проклятом месте.

— Дайте мне пару огнеметов, — бушевал Баррески, которого, видимо, мучила та же мысль, — и я гарантирую вам, через десять минут здесь ничего не останется. Остаток пути до места крушения мы бы прошли вброд по воде.

— И силы Хаоса заметили бы наше приближение за десять километров, — сказал Борщ.

— Я просто предполагаю, — сказал Баррески. — Я верю в превосходство имперского оружия над всем, что может выставить против нас Хаос.

— Забыл, что случилось с «Термитом»? — спросил Михалев, криво усмехнувшись.

Как бы то ни было, сейчас у них не было огнеметов — а для того, что Баррески успел снять с «Термита» не было огнесмеси. Ледяные воины, выбираясь из погибающей машины, успели взять с собой только то, что несли в руках или вещевых мешках. Михалев был особенно подавлен потерей своего гранатомета — специалист по тяжелому оружию остался без тяжелого оружия.

Пожар, услышав шум впереди, заметил движущийся силуэт и отреагировал с молниеносной скоростью. К тому времени, когда он узнал солдата Палинева, Пожар уже смотрел на него сквозь прицел лазгана. Еще секунда, и Пожар нажал бы спуск. Его злила необходимость сдерживать себя.

Палинев приспособился к окружающей местности с завидной легкостью. Он двигался между ледяными деревьями как призрак, казалось, инстинктивно зная, куда шагнуть, и когда надо увернуться, или подпрыгнуть, чтобы избежать острой ветви или выступающего из земли корня.

— Я провел разведку в двух километрах впереди, сэр, — доложил он Штелю, — но там ничего нет, вообще ничего. Ледяной лес простирается насколько хватает взгляда.

Гавотский разочарованно сжал губы.

— Может быть, нам все-таки стоит поискать, где лес кончается. Если он станет гуще…

Штель прервал его:

— Если он станет гуще, мы все равно пройдем, сержант. Если предположить, что лес занимает весь район до самого места крушения, если мы продолжим идти с той же скоростью и не встретим противника… если предположить все это, мы доберемся до места крушения… — на секунду он замолчал, и оба его глаза — настоящий и аугметический — стали неподвижны. Пожар смотрел на командира с восхищением, но глаза Штеля прояснились, и он договорил:

— … приблизительно за четыре часа сорок семь минут.

И Пожару хотелось кричать.

ПАЛИНЕВ СНОВА был один.

Он не боялся этого. Он привык к одиночеству, даже был рад ему. Уже много времени прошло с тех пор, как он был в обстановке такой же тихой, как ледяной лес, далеко от шума боя и даже рева двигателей машин. Но он знал, что нельзя позволить тишине обмануть его. Более того, он внимательно осматривал каждое ледяное дерево, попадавшее в его поле зрения, хотя их чудовищные силуэты уже давно не вызывали ни страха, ни даже отвращения.

Палинев не мог доверять здесь ничему, не мог ни на секунду ослабить бдительность. От него зависели жизни других. Собранная им информация могла оказаться жизненно важной для них. Но здесь был и риск. Если он попадет в засаду, если его поймают, враги узнают, что его товарищи здесь, и будут готовы к бою.

Палинев знал, что, совершив хотя одну ошибку, он может погубить все отделение.

Он оставил их почти час назад. Пришло время возвращаться и снова доложить Штелю, просто чтобы полковник знал, что все в порядке, и путь впереди все еще безопасен. Покрутив в руке стандартный гвардейский компас, Палинев определил свое местонахождение. Он был уверен, что запомнил путь обратно, но дополнительная проверка не помешает. Если он отклонится от курса хотя бы на полградуса, скорее всего, он не встретится с товарищами.

Он уже собирался повернуть назад, когда услышал звук, заставивший его застыть на месте.