Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ) - Priest P大

Проверяющий заметно побледнел, и невольно поискал глазами фургон, который только что собственноручно пропустил.

Оправдываться было уже поздно. Оперативники получили приказ и готовы были броситься на его исполнение. Ему ничего не оставалось, кроме как отойти в сторону.

Вытерев со лба холодный пот, проверяющий спокойно сунул руки в карманы.

Сюань Цзи старался изо всех сил, чтобы приготовить обед из четырех блюд и миски супа1, но, несмотря на отсутствие зрителей, он нервничал больше, чем если бы принимал участие в телевизионном конкурсе на звание шеф-повара. Выложившись на все сто, он вспомнил, что где-то дома лежал набор хорошей посуды. Сюань Цзи купил его давно, но не хотел использовать. Решив, что в его «обсессивно-компульсивном расстройстве»2 нет ничего плохого, юноша напустил на себя самый, что ни на есть, безразличный вид, и принялся расставлять блюда на столе. Теперь он выглядел так, будто все это время споласкивал в теплой воде лапшу быстрого приготовления.

1 По легенде, трапезу из четырех блюд и миски супа учредил Чжу Юаньчжан, первый император династии Мин. Таким образом он хотел проучить высокопоставленных лиц за излишнюю расточительность.

2 Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — это заболевание, вызывающее навязчивые мысли, которое могут привести к компульсивным (навязчивым и утомительным) действиям.

— Я не очень хорош в готовке, у меня сертификат повара только четвертого разряда. Мне никогда не сравниться с искусными мастерами дворца Дулин, — легкомысленно отозвался Сюань Цзи. — Ваше Величество, попробуйте. Если не понравится, закажем еду на вынос. Это лучше есть, пока горячее. Голодание ведь не приносит никакого удовольствия, верно?

Сюань Цзи хвастался, пытаясь приуменьшить свои достоинства, но увидев, что Шэн Линъюань взял палочки для еды, юноша невольно затаил дыхание.

Было видно, что Его Величество давно отвык от подобного. Сюань Цзи следил за каждым его движением, пытаясь скрыть сквозящее на лице нетерпение, но взгляд все равно его выдавал. Его глаза были такими острыми, что твердый, как скала, рассудок Шэн Линъюаня едва не потерпел сокрушительное поражение.

Опустив глаза, Его Величество, наконец, совладал с дрожащими руками и с улыбкой произнес:

— Это не важно, я никогда не пробовал изысков дворцовой кухни. Не мне судить, кто из вас лучше, а кто хуже.

Сюань Цзи опешил. Только теперь он понял, что все странности Его Величества не были игрой. Он действительно много лет не держал в руках палочки для еды.

Даже в юности Шэн Линъюань не отличался особым аппетитом… Не то, чтобы он был жадным, у него просто не было такой возможности.

По правде говоря, тогда он был не только обнищавшим наследным принцем, но и маленьким ребенком. Будучи в бегах, он тоже хотел есть, и кто-то должен был отправиться на поиски пропитания. Но что, если этот кто-то не вернется живым? Тогда приходилось бы послать за ним кого-то еще. Его прожорливость могла бы сгубить множество жизней. Не желая такого исхода, Его Высочество вынужден был отказался от благ и стать образцом сдержанности.

В детстве он ел только для того, чтобы выжить. Позже, когда он стал старше и поднялся на новый уровень самосовершенствования, чувство вкуса окончательно покинуло его. А в тот год, когда была создана печать из костей Чжу-Цюэ, Шэн Линъюань и вовсе распрощался с радостями и горестями этой жизни и больше никогда не притрагивался к еде.

«Дворцовая кухня» Дулин теперь обслуживала только банкеты и праздники, а приготовленные на огне блюда полагались лишь слугам.

За всю свою жизнь он так и не попробовал ничего хорошего.

— Ты довольно искусен, — соврал Шэн Линъюань. Не чувствуя вкуса, он, конечно же, не смог бы сказать правду. Потому теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как деловито нахваливать Сюань Цзи. — Похоже, у тебя была очень насыщенная жизнь.

Он очень старался уважить Сюань Цзи. Одно за другим, пробуя предложенные ему блюда, Шэн Линъюань не скупился на добрые слова и пустую вежливость. Он напоминал бегущую строку, время от времени появлявшуюся на экране телевизора… или работника, которому задержали зарплаты, и делавшего свою работу спустя рукава. Его лицо ничего не выражало. На нем не было ни тени удовольствия или отвращения. Казалось, Шэн Линъюань сидел за столом и хватал палочками воздух, притворяясь взрослым, показывающим детям как надо есть.

Вот только актер из него был неважный.

Вскоре Сюань Цзи это наскучило.

Ему казалось, что было бы лучше им и дальше не узнавать друг друга. В те дни Его Величество с ним не церемонился. Шэн Линъюань ругался на него, издевался и насмехался над ним, постоянно подшучивал. Он занимал все мысли Сюань Цзи… Даже если бы он разбил голову в кровь, Шэн Линъюань собственноручно вырыл бы для него яму.

Но теперь, между ними, казалось, воцарилась какая-то странная пустота, не дававшая им приблизиться друг к другу.

Сюань Цзи внезапно осенило. Пустота?

Погодите-ка… он что, сделал это нарочно?!

Но прежде, чем Сюань Цзи успел как следует обдумать это предположение, его телефон ожил и разразился оглушительным ревом. Грохот рок-н-ролла и шум барабанов заставили Сюань Цзи прийти в себя. Его мысли тут же опустели.

Не обращая никакого внимания на душевные метания, Сюань Цзи, наконец, ответил на звонок:

— Алло…

— Д.. ди…директор, это я… старина Ло!

Ло Цуйцуй говорил так тихо, что Сюань Цзи пришлось напрячь слух, чтобы его услышать.

— А? Что случилось?

Пусть Ло Цуйцуй и прослыл тем еще льстецом, но он также был довольно скромен и редко контактировал с Сюань Цзи в нерабочее время.

Голос старика Ло звучал глухо, как у жертвы из фильма ужасов, вынужденной прятаться от призрака в темном углу, опасаясь лишний раз вздохнуть.

— Ящик с маркировкой «3S*100»… тот самый, в котором находилась русалочья чешуйка. Он исчез, — дрожа, пробормотал Ло Цуйцуй. — Весь задний склон горы оцеплен… Командир Ли из «Лэйтин» и директор Сяо лично прибыли на место.

— Говори помедленнее, не волнуйся. И прошу тебя, почетче немного, я ничего не слышу, — нахмурился Сюань Цзи. — Директор Сяо с вами? Если за дело взялся директор Сяо, чего ты так боишься?

И пусть директор Сяо был молодым господином, не знавшим цены хвороста и риса3, он также был одним из самых молодых оперативников «Фэншэнь» и «Лэйтин», проработавшим в команде более десяти лет.  Сражаясь на своей территории, в Главном управлении, будь его противниками хоть «старые друзья», хоть фальшивый труп Хэ Цуйюй, разве было что-то, с чем бы он не справился?

3 柴米 (cháimǐ) — хворост (топливо) и рис (обр. в знач.: предметы первой необходимости).

Из динамика раздавались непрерывные щелчки. Это был звук стучавших зубов Ло Цуйцуя.

— Старина Ло? — позвал Сюань Цзи.

— Я… я заперт на заднем склоне горы… — пробормотал Ло Цуйцуй. —  Здесь… здесь несколько наших коллег, а еще… еще с нами Цяньжу.

— Ты ведь был занят, как ты там оказался?

— Когда мы вернулись из Цзянчжоу, мы ведь привезли с собой некоторые ценности, верно? Их нужно было доставить на задний склон горы и опечатать. Я думал, что это отличная работа для нашего отдела… А так как вы уехали, я… я взял на себя инициативу и позвал на помощь нескольких молодых коллег… Кроме того, директор Хуан ведь тоже ушел…

Ло Цуйцуй говорил путанно и бессвязно, но прекрасно знакомый с офисной политикой Сюань Цзи быстро понял, что он имел в виду. Этот старый лис собирался на покой, и теперь, чтобы заработать побольше льгот, готов был землю рыть, чтобы выслужиться перед начальством.

В последнее время он исполнял обязанности «временного начальница технического отделения», и вынужден был весь день сотрудничать с оперативниками. Он не задумывался о последствиях и не выглядел как человек, много лет проработавший в Отделе ликвидации последствий. Став «заместителем начальника отдела», он изо всех сил ухватился за эту возможность возвыситься и заявить о себе.