Вельяминовы. Начало пути. Книга 3 - Нелли Шульман

— Заходи, конечно, — Констанца подняла голову от стола и рассмеялась: «Холодный ростбиф, как хорошо. Спасибо большое».

— А можно я тут посижу? — спросила Белла, ставя тарелку на стол. «Я тихо, мешать не буду, дай мне мою тетрадь с задачами».

— Шла бы ты спать, полночь уже, — ворчливо сказала Констанца, протягивая ей тетрадь.

Белла расправила подол шелкового платья, и тихо сказала, устраиваясь на скамеечке:

«Джон еще не вернулся. Я его подождать хочу».

Констанца посмотрела на склоненную, темноволосую голову, и, вздохнув, ничего не сказала.

Глубокой ночью она приподнялась на локте, и, взяв свечу, пройдя по коридору, остановилась — из-под двери кабинета была видна полоска света, из спальни брата доносились какие-то звуки — едва слышные, приглушенные.

Белла лежала, уткнув голову в кружевную подушку. Констанца присела на большую, под балдахином кровать, и, взяв ее за руку, сказала: «Ну, не надо, милая моя, девочка моя — не надо».

Девушка подняла заплаканные, изумрудные глаза. «Я урод, — сказала она твердо. «Я ничего не чувствую, и даже дитя — и то родить не могу. А он, — Белла мотнула головой в сторону коридора, — он…, - девушка согнулась в рыданиях.

— Не надо, — ласково велела Констанца. «Ну, не мог же он тебя обидеть».

Белла вытерла лицо рукавом шелковой рубашки и горько сказала: «Нет. Тяжело обидеть, когда не разговариваешь. Он приходит, и все это молча, молча, даже слова не скажет…., — она уронила лицо в колени и добавила: «Прости. Все хорошо, правда, прости меня».

Констанца обняла девушку и, прижав ее к себе, спросила: «Хочешь, я с ним поговорю?»

Белла испуганно помотала головой: «Бабушка пыталась, он ей сказал, что ни с кем не будет обсуждать свою жизнь с женой. Даже с ней. Можно, — она нашла руку Констанцы, — я с тобой посплю? Он в кабинете будет, как обычно».

— Можно, конечно, — вздохнула Констанца, поцеловав мягкие, пахнущие розами волосы.

— Жжет, — пожаловалась Констанца. «Сильно очень!»

— Это головка, — улыбнулась Мирьям, что стояла на коленях. «Темненькая».

— У моего отца, — Констанца чуть слышно, сдерживаясь, застонала, — были…темные волосы…

Мирьям подставила пеленку и дитя, — небольшое, изящное, — оказалось у нее в руках.

Мальчик раскрыл рот и весело, вертя головой из стороны в сторону, — закричал.

— Какой он хорошенький! — ласково сказала Мирьям, вытирая ребенка. «Вот — она взвесила его на руке, — шесть фунтов, наверное, но здоровенький, сразу видно. Давай грудь, — она подала ребенка Констанце.

Та вдруг усмехнулась, нежно смотря на припавшего к соску ребенка: «А глаза, как у него — синие. Он на отца похож». Констанца поцеловала мальчика в лоб и спросила: «Мне сейчас еще что-то надо делать?»

— Да нет, — Мирьям хмыкнула, — оно тут все само дальше случится, я послежу. Ты лежи, молока нет еще, но ему, — она кивнула на ребенка, — полезно».

— Угу, — рассеянно сказала Констанца, с тоской глядя на стол. «А когда мне можно будет писать?»

— Да скоро, потерпи, — рассмеялась Мирьям.

— Тогда я тебе расскажу, — Констанца улыбнулась сыну, — а ты ешь и слушай.

— Мы наблюдали четыре луны Юпитера, — раздался в опочивальне нежный голос, — каждая из которых двигается по своей орбите. Расчеты показали, что соотношение времени движения этих спутников может быть выражено формулой 4:2:1, где «1» — время, которое требуется самому близкому из них к Юпитеру для того, чтобы его обогнуть…

Мирьям накинула плащ, и, взяв спящего ребенка, поцеловала Констанцу в лоб. «Я быстро, тут недалеко. Неделю поносишь повязку, как у нас будешь гостить, и будешь пить настойку шалфея — каждый день. И с собой я тебе ее дам. Все будет хорошо».

Женщина отложила перо, и, посмотрев на темные волосы мальчика, что виднелись из-под чепчика, улыбнулась: «Пусть назовут Пьером, он просил. Ну, Питером, пока дитя тут, в Нижних Землях».

— Его крестить будут, — осторожно заметила Мирьям, покачивая ребенка.

Констанца пожала плечами. «Ну, тут я уже ничего не могу сделать. Отец меня не крестил, я вообще — незаконнорожденная, а он, — женщина улыбнулась, — он его будет усыновлять, как положено. Так что пусть крестят».

— А про тебя, — тихо спросила Мирьям, присев на ручку кресла, — про тебя он будет знать, маленький Пьер?

Констанца взглянула в окно — дождь прекратился, тучи рассеялись, и на горизонте было видно сверкающая, синяя полоска моря.

— Конечно, — она повернулась к подруге. «Просто он будет жить с отцом, вот и все. Когда-нибудь, — задумчиво сказала Констанца, любуясь спокойным личиком мальчика, — я встречу человека, которого полюблю. И у меня появятся еще дети. А Пьер, — она ласково поправила одеяло на мальчике, — у него хороший отец. Такой, как надо. Ну, все, идите, а то он еще проснется. Я тут соберусь пока».

Констанца поцеловала ребенка на пороге, и, глядя вслед Мирьям, вдыхая свежий, соленый ветер с моря, вдруг сказала себе: «Только сначала я поработаю».

Она вернулась к столу, и, раскрыв тетрадь, покусав перо, начала писать: «Вернемся к вопросу математического расчета долготы. Метод Америго Веспуччи, основанный на том, что Марс будет находиться в том же прямом восхождении, что и Луна, требует использования астрономических таблиц, знания точного времени и нахождения на стабильной поверхности, что, разумеется, невозможно в морских путешествиях. Герр Фризиус, еще в прошлом веке, предложил использовать для определения долготы точные часы. Мне удалось создать прибор, который может аккуратно и быстро измерить координаты корабля…

Констанца, на мгновение, отложила перо и, подперев подбородок кулаком, шепнула: «А ведь Яков не зря волнуется. Я бы на его месте — тоже волновалась, за этот прибор меня бы испанцы или голландцы в золоте искупали. Ну да ладно, сначала его еще опробовать надо».

Она встряхнула рыжей головой и продолжила писать.

Часть тринадцатая

Англия, август 1612 года

В «Золотом Вороне» было шумно, и мистер Берри, завидев двоих мужчин, — высоких, широкоплечих, — что спускались по лестнице из комнат, — потянулся за связкой ключей, что висела у него на поясе.

— Лорд Кеннет, мистер Майкл, — Берри достал из ящика под стойкой запыленную бутылку бургундского. «Я сейчас вам открою отдельный кабинет, для джентльменов, нечего таким людям, как вы, с всякими пьяницами завтракать».

— Мне бы эля, мистер Берри, — попросил Кеннет. «Не люблю я вино, знаете ведь».

Волк усмехнулся и, забрав у кабатчика бутылку, велел: «Давайте паштет какой-нибудь, сыра, ну, и, — он задумался, — камбалы зажарьте, только свежей. Так, перекусим».