Грозовые Земли - Джон Робертс

— А сколько лет вашим детям?

Гейл помедлил. Он никак не мог привыкнуть к их системе летоисчисления.

— Дайте подумать… Старший сын успел увидеть двадцать два лета, младший — около девятнадцати. Нашей дочери — шестнадцать. В этом я уверен, потому что она родилась в ту ужасную зиму, когда мы потеряли так много кабо.

Утренняя Птичка скептически посмотрела на него.

— Не может быть, чтобы вы оказались отцом таких взрослых детей!

— Моя госпожа льстит мне.

— О, нет, я говорю истинную правду. Я думала, что вам не более тридцати лет.

— Мой народ не привык отсчитывать дни рождения, но мне должно быть более сорока, сказал Гейл.

— Как, должно быть, прекрасно — долго оставаться молодым, — с тоской произнесла она. — Это касается всего вашего народа?

— Почти, — уклончиво отозвался он. На самом деле это являлось особенностью шессинов, но Гейлу было необходимо, чтобы его принимали за уроженца равнин. Не следовало выходить из созданного образа.

— Вы еще заметите, что для достижения таких же результатов мы вынуждены применять искусственные средства, причем с переменным успехом.

Это был явный вызов, и Гейл поспешил поднять перчатку.

— Я уверен, пройдет еще немало времени, прежде чем вам придется прибегнуть к таким ухищрениям.

Она улыбнулась своей золотозубой улыбкой.

— Приятно слышать подобные речи, даже зная, что они неискренни.

Слуги убрали тарелки и внесли бутылку с тонким и длинным горлышком и два крошечных конусовидных бокала. Несомненно, порядок подачи перемен и напитков был строго регламентирован. Госпожа Утренняя Птичка подняла свой бокал.

— За ваш великий успех. — Гейл не совсем понял, что можно на это ответить, но тоже поднял бокал, два ободка соприкоснулись, издав мелодичный звон. Напиток оказался очень ароматным и настолько пряным, что пить можно было только крохотными глотками.

— Это более чем столетний бренди тройной очистки, — сообщила хозяйка. — Так традиционно завершают приятный вечер.

— Вы делаете мне честь, — сказал Гейл. — Хотел бы я суметь достойно ответить на ваше гостеприимство.

— Вы это уже сделали, развеяв мою скуку. Послушайте, мы много говорили о приятных пустяках. Мне кажется, что вас волнует множество вопросов, но вы чересчур вежливы, чтобы задать их.

Гейл еще раз удивился ее проницательности. Что это — простая учтивость или продуманный способ его успокоить перед тем, как проглотить?

— Я не хотел, чтобы вам стало скучно, боюсь, все мои вопросы окажутся очень нудными. Ваш народ такая загадка для меня, да и для всего мира, но все, интригующее меня, для вас наверняка скучнейшая рутина.

Еще одна зловещая золотая улыбка.

— Пожалуйста, чувствуйте себя свободно. Я прекрасно умею менять тему, если она мне скучна.

— Ну, тогда… Я очень много поездил и видел разные политические системы. В общем, все они делятся на две категории. Примитивные народы предпочитают неопределенную власть совета старейшин, хотя там встречается и нечто, похожее на монархию. В цивилизованных странах — могущественный монарх, правящий из центральной столицы, хотя и он может подпасть под сильное влияние советников, иногда они просто подавляют короля. Изредка встречаются республики, но, как правило, это очень маленькие государства, — и они под башмаком у великих королевств. Хочу сознаться, что систему в Мецпе я так и не понял. Похоже, власть исходит из Крэга, но кто осуществляет контроль и как он или они удерживают власть, ускользает от меня.

— Я думаю, тот, кто посетил много стран, должен понимать, где находится власть и как ею распоряжаться.

— От этого зависят безопасность и процветание, — подтвердил Гейл.

— И вот что я вам поведаю: Ассамблея Великий Мужей выбирается из крупных землевладельцев. Членство в ней преимущественно наследуется, но каждые десять лет производится оценка собственности, и, если по какой-то причине земля или богатство утрачены, Великого Мужа изгоняют. Также, если кто-то стал владельцем крупной собственности — необходимо отметить, что это крайне сложно — он может ходатайствовать о включении в Ассамблею. Тайным голосованием члены Ассамблеи выбирают Старейшину. Думаю, вы можете представить, сколько интриг и соперничества расцветает вокруг этой должности, и внутри Ассамблеи формируется множество групп. Если для избрания не хватает голосов, иногда приходится долго жить без Старейшины.

— И это не приводит к определенной нестабильности?

— В общем-то, нет. Землевладельцы предпочли бы вообще не иметь Старейшину. Тогда они смогут превратиться в маленьких королей на своей земле. А простой народ вряд ли знает о существовании Старейшины. Для них значение имеет местная власть и местный военный командир. Именно эти чиновники влияют непосредственно на их жизнь. Осмелюсь сказать, многие не знают, что в последний год у нас Старейшина был, а долгий период до этого правление осуществлялось общим голосованием Ассамблеи.

Это было что-то новенькое.

— А кто сейчас ваш Старейшина?

Ее взгляд стал уклончивым.

— Ну, как же… Господин Мертвая Луна.

— Зловещее имя.

— Не правда ли? Он как раз из тех, кого я упоминала — добился места в Ассамблее благодаря появлению у него собственности.

— И сколько Великих Мужей в Ассамблее? — спросил Гейл.

— Я думаю, около трехсот. Но основных — двадцать-тридцать по-настоящему крупных землевладельцев.

— И среди такого количества соперников господин Мертвая Луна не только получил место в Ассамблее, но и был выбран Старейшиной? Как ему это удалось?

Она явно забеспокоилась.

— Я на самом деле очень мало знаю о нем. Это все мужские игры, а мужчины в Мецпе не привыкли разговаривать о политике с женщинами.

Было видно, что она лгала. Гейл бывал во многих странах и вращался в высшем обществе, он точно знал, что мужи, обладающие властью, обо всем рассказывают своим женщинам. Это был все равно, что закон природы, по которому предмет, выпущенный из рук, падает на землю.

Но что-то подсказывало ему, что настаивать не следует.

— Я очень сомневаюсь, что мне придется иметь дело с этим человеком, просто всегда интересно знать, как происходят такие вещи.

Кажется, она успокоилась.

— Надеюсь, что смогла быть хоть немного полезной. А сейчас, — и она поднялась со стула, — становится поздно. — Она кивнула в сторону часов с круглым циферблатом, которые Гейл заметил только сейчас. Стрелка касалась цифры, изображенной в принятой в Мецпе письменной системе.