Сказки Долгой Земли (сборник) - Антон Орлов

– В каждом человеке много такого, что вам неподконтрольно. И вы все равно ничего не сможете с этим сделать.

Казалось, они продолжают спор, начало которого я пропустил.

– Ты ранен, – неожиданно мягко произнес Властитель. – Пойдем!

Он подошел к Дэнису вплотную, и я так и не понял, что произошло дальше – обезоружил его каким-то приемом или тот сам выпустил меч.

– Залман, брось оружие, – полуобернувшись ко мне, приказал Мерсмон.

Ага, так и бросил… С тех пор как он появился, мы с кесу друг друга не атаковали, однако меч и кинжал с липкой рукояткой я держал наготове.

– Опять испытываешь мое терпение?

Ощущение вроде того, какое бывает, если ударишься локтем – по телу словно пробежал электрический разряд. Пальцы сами собой разжались, вдобавок ноги подломились, и я мешком опустился на заляпанный кровью, безнадежно уделанный розовый ковер.

– Пожалуйста, не надо! – донеслась до меня отчаянная просьба Дэниса.

– …Это кратковременные чары, скоро он придет в себя, – объяснял Темный Властитель, и в его голосе звучала досада – как обычно, когда речь заходила обо мне. – Посадить его на оставшееся время на цепь, как дикого зверя – это будет разумная мера предосторожности!

Меня куда-то поволокли. Руки и ноги не подчинялись, и сопротивляться я не мог, но побежденным себя не чувствовал».

– Этот новый департамент по воспитанию молодежи во главе с Вир Одис совсем одурел. Вот, смотри, что мне прислали! – Сандра показала, держа двумя пальцами, неприглядную мятую бумажку. – Официальное письмо!

– Такое скомканное прислали? – посочувствовал Залман. – Действительно, нехорошо…

– Да нет, скомкала я сама. Мне, гранд-советнику Янари, рекомендовано подыскать себе другого секретаря-референта, а Лидию Никес отправить в специальный молодежный лагерь для перевоспитания. Эти лагеря – затея Вир. Жалко, что она не доехала тогда вместе с вами до Кесуана…

– Ты не пробовала с ней поговорить?

– А толку-то? – фыркнула Сандра. – Ты сам много раз пробовал – я же слышала, то есть, подслушивала. С ней еще тогда не было смысла разговаривать, а теперь и подавно… Сбылась ее заветная мечта! Лидию я не отдам, пусть попробуют прийти и забрать. Такое впечатление, что Вир за что-то сводит с ней счеты – причем за что-то очень давнее, не из этой жизни.

Бросив смятое письмо в корзину для мусора, она добавила:

– Вир вообще живет прошлым, и так было еще в то время, когда ты писал свой дневник. Может быть, она тоже носитель МТ, и была раньше лесным пехотинцем, которого съели кесу, или что-нибудь в этом роде? Она словно ведет какую-то бесконечную личную войну и хочет всех заставить участвовать в этой войне – причем в последнее время у нее это начало получаться.

Глава 14

«Меня притащили в подвал, в просторную комнату со сводчатым потолком, откуда свисала на цепях люстра с плафонами в виде черепов – простенько и со вкусом.

Из стены напротив большого черного камина торчали кольца, к которым крепились кандалы. Меня швырнули на пол и в два счета заковали, прием занимались этим кесу-мужчины – двухметровые верзилы, похожие на обросшие серой шерстью валуны. Для меня до сих пор загадка, почему они покорно терпят половую дискриминацию: потому что тупые или есть еще какие-то причины? Кстати, я заметил, что клыков, как у женщин-кесу, у них нет.

Их отослали сразу, как они закончили работу. К этому времени я пришел в себя достаточно, чтобы сесть без посторонней помощи. На запястьях и лодыжках кандалы, цепи тяжелые, но достаточно длинные, чтобы я мог гулять по всей комнате.

Глыбоподобные кесейские парни вернулись с дровами для камина и большим ковром (меня без церемоний отпихнули к стене, чтобы раскатать его по полу), еще принесли тюфяк, синее стеганое одеяло из комнаты наверху и деревянный стульчак санитарного назначения с эмалированным судном внутри.

– Сейчас ты получишь лечебную помощь, – сообщила Лайя, руководившая моим водворением в темницу. – Если будешь дергаться, у тебя прибавится порезов, – она усмехнулась, показав клыки, и положила изящную когтистую руку с алым маникюром на рукоятку кинжала на поясе.

Пожилая кесу обработала мне раны и смазала густой темной мазью синяки. Я поблагодарил ее на сескаде.

– Говори по-человечески, – приказала Лайя. – Нам надо учиться в языке… учиться вашему языку. Вот, смотри, это звонок, – она показала на кнопку в стене возле дверного косяка. – Из глупости не трогай. Если ночью будет холодно, позвони. Болеть нельзя. Ты виноват, но тебя отдадут твоим людям живого и здорового.

– Что будет с Дэнисом?

– Он собственность Наргиатага. Из-за тебя Гийом его избил, это плохо.

Камин растопили, комната наполнилась теплом смолистым ароматом горящих дров. Вряд ли я ночью замерзну.

Лайя ушла, но потом вернулась вместе с кесу, которые принесли кувшин с водой, тазик и ужин. Она выглядела рассерженной.

– Извините, нельзя ли еще какую-нибудь ширму, чтобы загородить вот это? – я показал на нехитрый санузел. – Вдруг вы зайдете, когда я буду сидеть на этой штуке…

– Хорошо, можно.

Состроив гримаску, она добавила:

– Пока я заботилась о твоих удобствах, другие пировали. Я все пропустила, они не оставили мне ни кусочка.

У меня хватило ума спросить:

– Ни кусочка чего?

– Гийома.

После этого мой собственный ужин не полез мне в глотку, хотя меню было вполне невинное: лапша со специями, жареная рыба (видимо, из горной речки), хлебные лепешки и травяной чай. Я через силу съел половину лепешки и выпил чаю. Позже притащили ширму из лилового шелка, с вышитыми листьями.

Утром наведался вчерашний уборщик, его зовут Бенедикт. Я извинился перед ним за то, что вел себя грубо, все-таки человек он уже старый.

– Да ладно, не сержусь, – он махнул рукой, такой же заскорузлой, как его ботинки. – Зато хоть энтого черного винограда отведал! И от Гийома избавились… – он понизил голос. – Нехороший был парень, я от него каждый раз ни за что, ни про что зуботычины получал. Он всем норовил сделать, как хуже, даже себе во вред, вот и допрыгался.

– Вы не знаете, что стало с Дэнисом?

– Что с ним станется? Я в верхних покоях не убираю, а теперь меня туда и подавно не пустят. Сожрал, почитай, что плохо лежало…

– Бенедикт, поменьше болтай с ним, – распорядилась кесу в кожаной тунике и облегающих штанах, которая стояла возле двери, широко расставив ноги и скрестив на груди мускулистые руки. – Ты должен здесь прибрать, а не говорить с этим человеком.