Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

-Не читают, - согласился герцог.

Он передавал запечатанные конверты Наполеону. Тот, как-то, прогуливаясь по пустынному, серого

песка пляжу, попросил: «Месье Жан, вы потом…- Бонапарт помолчал, - сожгите все. После того,

как я…, - он посмотрел куда-то вдаль.

-Вы меня переживете, - сварливо ответил герцог, - но конечно, я обо всем позабочусь.

В дверь постучали, и Марта ласково сказала: «Я тебе поднос принесла, доченька, а потом Майкл к

тебе поднимется. Пойдем, Джон, сейчас на стол накрывать буду. Тебе все легкое, как обычно,

овощи, салат, вода мальвернская».

Он медленно, задыхаясь, спускался по лестнице. Марта, посмотрев на сгорбленную, в темном

сюртуке спину, покачала головой: «Ничего нельзя. Вино запретили ему, курить - тем более, даже

мясо, - и то, Мадлен говорит, ему хуже делается. И кровью кашляет. Пусть туда возвращается, там

ему легче».

Герцог, будто услышав ее, обернулся. Блеснув светло-голубыми глазами, он тихо рассмеялся:

«Пистолет-то, вы кому отдадите, миссис Марта?»

-Посмотрим, мистер Джон - улыбнулась женщина. Взяв его под руку, она помогла миновать

последние ступени.

Юноши пили кофе в комнате у Бена. Окно было растворено в сад. Маленький Джон, присев на

подоконник, затянулся сигарой: «Поеду с родителями в Брюссель, посмотрю на племянника, а

оттуда - на Святую Елену».

-Далеко, - присвистнул Бенедикт. Он озабоченно посмотрел на свои ногти: «Так и не отмыл до

конца. В Мейденхеде девушки, неудобно все же».

Джон взглянул на цветущий сад. Родители сидели на мраморной скамейке, мать, взяв отца за руку,

что-то говорила. Выпустив дым, юноша заметил: «Кто бы говорил, что далеко, ты уже под землю

спускался. Сейчас парусники быстроходные, не заметим, как туда доберемся». Он почесал

светлые, коротко стриженые волосы: «Давай-ка, эсквайр Кроу, строй нам пароходы. В Америке

уже есть, чем мы хуже?»

-Пассажирские пароходы и у нас есть – хмыкнул Бен. «В Шотландии, даже в Ирландию рейсы

открыли».

-Военные, - коротко сказал Маленький Джон. «За ними будущее. И за теми минами, что папа твой

делает, - он подмигнул другу. «Сам слышал, дядя Теодор рассказывал, что русские нашли способ

удаленно их подрывать. Нам нужны, - юноша стал загибать пальцы, - морские мины, торпеды,

нужен телеграф, в общем, - он потянулся, - работы много».

-А ты откуда знаешь, что папа мины делает? - удивился Бен. «Это же…, - он повел рукой. Джон,

потрогав оправленный в золото медвежий клык, что висел у него на загорелой шее, рядом с

крестом, усмехнулся: «Мне двадцать один год, я уже пять лет всем этим, - он помахал в воздухе

сигарой, - занимаюсь. Я многое знаю, друг мой».

Он помолчал: «Слушай, можно будет с тобой в Мейденхед поехать? Я кузин Корвино и не видел

никогда, они все время в Лидсе, а, когда Мартин венчался, я на континенте был. Хоть отдохну, -

юноша рассмеялся, - перед работой, на лодке покатаюсь».

-А какая у тебя на Святой Елене будет работа? - удивился Бен. «Или ты оттуда дальше?»

Джон потушил сигару: «Моя сестра благополучно нашлась, я не еду в Южную Америку. Да, милый

мой, дальше».

Он соскочил с подоконника, так и не сказав, куда собирается, и пробормотал себе под нос: «Если

там девушки, надо одеться изящней, - Джон подергал рукав своего простого, темного сюртука.

Бен, зевнув, отставил чашку: «Они дети еще, Еве семнадцать, а Диане четырнадцать».

-Тебе самому семнадцать, - поднял бровь Джон, - ты только на второй курс перешел.

Бен рассмеялся: «Я с тех самых четырнадцати лет в забое начал работать, сам знаешь. И каждые

каникулы в шахте провожу. А вообще, - он оживился, - хорошо, что ты едешь, хоть девчонок

развлечешь. Аарон, наверняка, все время в церкви, с преподобным отцом занимается, а я хочу с

дедушкой Джованни и дедушкой Теодором посидеть. Редко когда таких ученых вместе встретишь.

-Развлеку, - рассмеялся Маленький Джон, и они услышали голос бабушки Марты: «Спускайтесь,

милые, мы вам тыквенного пирога оставили».

Когда они сбегали по лестнице, Бенедикт весело сказал: «Каждый раз, как она в Америку ездит,

потом еще полгода тыквенный пирог печет. Или индейку жарит. Там, в Мейденхеде, еще кузина

Тони, внучка капитана Кроу. Бабушка Марта говорила, она шпагу Ворона привезла. Хоть

посмотрим на этот клинок».

У двери столовой Джон расхохотался, показывая крепкие, белые зубы: «Индейка индейкой, а раз

тетя Элиза за твоего папу замуж вышла - ты сейчас бретонских блинов вдоволь наешься, как и я, в

детстве».

-Она уже пекла, - отозвался Бенедикт, - гречневые, очень вкусные.

-Это если один раз, - уверил его старший юноша, и они вошли в столовую.

Заходящее, золотое солнце висело над Темзой. Мирьям, гладя каштановую голову Тони, что

прикорнула у нее на коленях, позвала: «Девочки, милые, пойдемте, уже роса выпала».

Ева и Диана, приподняв подолы черных, простых платьев, шлепали по мелководью. Головы

девушек были укрыты такими же черными чепцами. Мирьям вздохнула: «Даже здесь не

разрешила им траур снять. И Аарон в черном сюртуке ходит».

Рэйчел привезла детей в Мейденхед после Пасхи - когда Марта вернулась из Америки. Еще ничего

не было заметно. Мирьям, осмотрев женщину, - в закрытой на ключ спальне, - ласково сказала:

«Все хорошо идет. Не волнуйся ни о чем, Элиза твоя ровесница, и тоже носит. Тем более, у тебя

уже трое детей есть».

Голубые глаза блеснули, - будто Рэйчел хотела заплакать, но сдержалась. Одеваясь, она

помолчала: «Я рада, что у Батшевы все в порядке. Малка уже третьего мальчика родила, а две

старшие дочки у нее замужем, и с детьми, так что у папы теперь правнуки есть».

-Я знаю, - Мирьям помогла ей застегнуть платье, - строгое, глухое. «Твой папа нам тоже пишет».

Потом, сидя с Мартой в саду, Мирьям тихо спросила: «Как она согласилась-то?»

-Я осенью к ней приехала, как из России вернулась, вместе с Изабеллой, - Марта, на мгновение,

закрыла глаза, и увидела перед собой бесконечный, северный дождь, низкое, промозглое небо,

нависшее над Лидсом.

Рэйчел отложила Библию. Взглянув на огонь в камине, она долго молчала.

-Мне сорок скоро, - наконец, сказала женщина.

Изабелла разрыдалась - тихо, горестно. «Милая моя, - она всхлипнула, - если не получится, то не

получится, но это последняя, последняя надежда…, Пожалуйста…»

Рэйчел полистала Библию и прочла - красивым, хорошо поставленным голосом проповедницы: «И

была она в скорби души, и молилась Господу, и горько плакала, и дала обет, говоря: Господи

Саваоф! если Ты призришь на скорбь рабы Твоей и вспомнишь обо мне, и не забудешь рабы Твоей

и дашь рабе Твоей дитя мужеского пола, то я отдам его Господу на все дни жизни его, и бритва не

коснется головы его».

-Отдам Господу на все дни жизни его, - повторила женщина, глядя на них голубыми, большими

глазами. «Это мой христианский долг, - Рэйчел встала и прошлась по комнате, - помочь

страждущим людям, но и Вероника, и Франческо должны мне обещать - если родится мальчик, он

станет священником».

Марта крепко сжала руку Изабеллы и незаметно кивнула. «Конечно, милая, - торопливо сказала

Изабелла, - конечно. Мы обещаем».

-Когда? - только и спросила Рэйчел, глядя на дым фабричных труб в окне.

-Франческо приедет сюда на Рождество, - Изабелла боязливо взглянула на прямую, жесткую спину

женщины. «Дядя Питер новые цеха будет строить, ему надо все распланировать. Он остановится

на квартире дяди Питера, знаешь же ты, где это?»

-Знаю, - коротко ответила Рэйчел. Марта увидела глубокую складку в углу ее красивого рта.

Мирьям тогда помолчала: «Марта, а если ребенок не станет…, Священником?»

-Во-первых, - Марта чиркнула кресалом и выдохнула дым, - это может быть девочка, во-вторых, -

она закатила изумрудные глаза, - кто через два десятка лет будет вспоминать обо всех этих

обещаниях? Через два десятка лет, нас, может быть, уже никого в живых не останется.

-А этого,- задумчиво ответила Мирьям, - ты знать не можешь. Хотя, - она погладила руку Марты, -

Рэйчел никому не скажет, в этом можно быть уверенным.

Она потормошила Тони. Ева, подойдя к Мирьям, улыбнулась: «Давайте я ее понесу, бабушка, она, -

девушка поцеловала румяную щеку, - спит уже».

Шелестели ивы, пахло речной водой. Мирьям посмотрела на белокурые косы Евы: «А девочки

хорошие, славные обе. Только бы Рэйчел с ними мягче была, больно она строга».

Она почувствовала прикосновение нежной ладошки. Робкий голос спросил: «Бабушка Мирьям, а

как же, если вы еврейка, вы с дядей Тедди и тетей Мораг живете? Дедушка Аарон мне писал, что

евреи особую пищу едят».

-Кошерную пищу, да, - Мирьям наклонилась и поправила холщовый чепец Дианы, из-под которого