Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

лет. Но кто-то донес Канцлеру, и теперь их разыскивает отряд регулярной армии. Школе Белого Петуха такое будущее не нужно. Ну что? Удовлетворил я твое любопытство?

Арлинг не нашелся с ответом и обескуражено промолчал. Он и не догадывался, что ненависть Сохо к отцу зашла столь далеко. Задумавшись, Регарди не сразу услышал далекий, едва слышный голос, который ехидно зашептал где-то глубоко в сознании: «А не ты ли сам точно так же поступил со своим отцом, когда украл у него карты Гургарана? Что ты испытывал к нему тогда? Нет, лучше ответь — что ты испытываешь к нему сейчас?».

Атака прошлого была неожиданной, и Регарди яростно стиснул зубы, потому что был уверен, что в его отношениях с отцом загадок не было. Канцлер хотел построить за него его собственную жизнь, навязывая свои идеалы и ценности, а он сопротивлялся. Их конфликт привел к гибели Магды. Правда, после стольких лет уверенность Арлинга в правоте своих взглядов покрылась толстым слоем пыли, стряхивать которую ему было страшно.

По-своему истолковав молчание Регарди, Беркут философски произнес:

— Люди должны быть подобно лотосу, мой друг. Он произрастает из грязи, но всю жизнь остается незапятнанным. Даже если его будут окунать в слухи и заблуждения. А ведь их — великое множество. Как говорят старики, на одного человека рождается десять демонов. Мы должны быть к этому готовы. Выбрось из головы эти бои. Лучше позволь обнять тебя.

— Что? — переспросил Арлинг, решив, что ослышался.

— Не бойся, — прошептал Беркут. — Кроме нас тут никого нет.

Не дождавшись ответа, кучеяр притянул его к себе, крепко обняв за плечи. От неожиданности Регарди растерялся. Кучеяры никогда не прощались подобным образом. Рукопожатие, кивок или доброе слово были куда привычнее. И хотя он допускал, что его познания местных обычаев могли быть несовершенны, объятия Беркута показались странными. Пожалуй, слишком крепкими и слишком долгими.

Поняв, что Шолох не собирается его отпускать первым, Арлинг отстранился сам.

— Ты прощаешься так, словно … — смущенно выдавил он, но мысль получилась незаконченной.

Беркут, как всегда, все понял. Он был догадливый, этот проклятый кучеяр, который вдруг решил оставить его после того, как Регарди подумал, что нашел друга.

— Испытание Смертью не всегда заканчивается успешно, — горько усмехнулся Шолох. — Скорее наоборот. Оно очень редко кому дается. Я тут все думал… Наверное, у меня больше не будет шанса сказать, что ты… — мальчишка запнулся, но глубоко вздохнув, продолжил, — что ты самый лучший, Лин. Самый лучший из всех, кого я знал. Звучит вычурно, но это правда. Может, и не встретимся больше. Честно говоря, я уже не уверен, что у меня получится. Но я буду стараться. Обещаю.

— И это правильно, Беркут, правильно! — подхватил Арлинг, понимая, что слова кучеяра взволновали его сильнее, чем он мог предположить. А еще ему очень хотелось сказать, что в мире было много людей, которые имели право называться «лучшими», но Арлинга Регарди среди них не было. Однако мальчишка говорил с таким жаром в голосе, что он не посмел с ним спорить. В мире песков и горячего солнца иллюзии и миражи были привычным делом.

— Кстати, забыл сказать, — спохватился вдруг Беркут. — Ол уезжает вместе со мной. Он тоже будет проходить Испытание. Понимаю, звучит странно, но иман считает, что это его последний шанс. Болезнь зашла слишком далеко. «Ол умрет через месяц, самое больше, через два», — сказал он мне. Если Испытание не убьет его, то он поправится. Мне запрещено говорить об этом, но я не хочу, чтобы между нами были тайны. Его родителям и всем остальным скажут, что он умер. Вряд ли для кого-то это станет сюрпризом.

Еще с утра было понятно, что день не мог закончиться хорошо. И хотя Арлинг понимал, что в случае с Олом все обстояло иначе, чем с Беркутом, дикая, неуправляемая зависть пробудилась мгновенно, словно и не было тех дней, когда он работал над собой, пытаясь смириться с выбором имана. Сначала Шолох, потом Ол… «Смертельно больной Ол», — поправил он себя, но кровь все равно жарко стучала в висках, заглушая голос разума.

На землю его вернул Беркут.

— Оставайся таким всегда, хорошо? — горячо прошептал он ему на ухо и зачем-то взъерошил ему волосы. — Тебе не нужно Испытание Смертью, потому что это не то, что ты ищешь. Мне трудно выразить словами все, что чувствую. Просто знаю, что так будет правильно. Верь мне, Лин. И еще. Не провожай нас, ладно? Останься в городе до вечера. Очень прошу. Иначе, если ты будешь рядом, я не смогу уехать.

Арлинг проглотил ком в горле и остался на улицах Балидета, запретив себе думать о гневе имана, который ждал его в Доме Солнца. Все, что не было связано с уходом Беркута из его жизни, сейчас не имело значения. Прощание вышло плохим и незавершенным. И он ничего не мог с этим поделать. Зависть и злость на самого себя штурмовали его крепость, но силы были на исходе. Даже Магда не спешила на помощь. Эту битву он должен был проиграть в полном одиночестве. Друзья, обретенные с таким трудом, исчезали, словно капли драгоценной влаги на иссушенном зноем песке. Сначала Финеас, потом Беркут и Ол. Почему иман так поступил? Зачем забрал их всех? И хотя в глубине души Арлинг понимал, что бредит, порой ему казалось, будто учитель подстроил это нарочно. Они все еще шли с ним по одной дороге, но, похоже, направлялись в разные стороны.

Как и обещал, Регарди вернулся в школу поздно. Бегал по крепостной стене до самой луны, не жалея камни и ноги. Себя ему было не жаль уже давно.

Подходя вечером к школьным воротам, Арлинг заметил, что его ждали. И это был не иман. Сахар успел замерзнуть и грелся, прыгая вдоль забора. Сумерки в это время года наступали рано, принося с собой ощутимую прохладу.

— Где тебя целый день носило? — набросился на него керх. — Беркут уже уехал, ты с ним хоть попрощался?

Арлинг задумался, не зная, можно ли было назвать их прогулку в городе прощанием, но Сахар не дождался ответа.

— Догадываюсь, что и тренировки ты прогулял. Я таким злым имана давно не видел. Он обещал бросить тебя в пруд с крокодилами, если ты не появишься до обеда. А так как сейчас уже почти ночь, думаю, лучше ему на глаза не показываться. Куда ты пропал?

— Дела были, — отмахнулся Арлинг, пытаясь сохранить невозмутимость. Если дело дошло до угроз, то быстрого примирения с учителем не получится. Сахар был прав. Сейчас лучше переночевать в будке у Тагра, чем возвращаться в Дом Солнца.

— А ты зачем здесь