Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

не стоят. Давай лучше помолчим, ведь молчание — это чудесный цветок. Сегодня будет тяжелое занятие.

— Да, учитель, — согласно кивнул Арлинг, но на ум почему-то всплыла поговорка, которую так любил повторять Джайп: «В хорошем разговоре не все говорится». То, что учитель не сказал ему и половины, было так же очевидно, как и то, что сегодня рано лечь спать ему не удастся.

И хотя Регарди получил больше ответов, чем надеялся, если бы иман не прилагал столько усилий, чтобы скрыть волнение, когда рассказывал о Боях Салаграна, все было бы гораздо легче.

С другой стороны, в жизни Арлинга уже давно ничего не было легко — и вряд ли когда-нибудь будет.

* * *

Остаток ночи — а он был недолгим — ему снилась Магда. Девушка молчала и печально его разглядывала. В своих снах о Фадуне Регарди всегда был зрячим, однако стоило любимой исчезнуть, как вместе с ней из мира сновидений уходил и свет. И хотя они сидели всего в сале друг от друга, ему не удавалось ее коснуться. Оставив эти попытки, Арлинг положил голову на согнутые колени и, обхватив их руками, принялся рассматривать девушку.

Между тем, Магда изменилась. Только сейчас он обратил внимание на белые нити седины в черной копне волос и едва заметные морщины в уголках глаз. Ей было к лицу и то, и другое. Наверное, так она выглядела бы сейчас, если… Мысль умерла, не успев родиться, потому что Фадуна протянула руку и ласково погладила его по щеке. Арлинг зажмурился, но тут же открыл глаза, боясь, что Магда исчезнет. Девушка не пропала, однако взгляд ее изменился. Вместе с теплотой, заботой и нежностью в нем появилось новое чувство, для которого у него было только одно слово — жалость. Не понимая, что могло его вызвать, он нахмурился, а в следующий миг свет стал гаснуть. Фадуна уходила.

— Нет, постой, не так быстро! — крикнул он, чувствуя, что его уже выбросило на берег настоящего, впечатав в горячий песок Сикелии.

Но перед тем как лицо Магды окончательно исчезло, погрузившись в руины прошлого, он успел увидеть еще один сон. Страшные, кровавые образы промелькнули, как ускользающий запах яда, растворенного в кубке с нектаром. Однако попытки поймать отблески предрассветного кошмара ни к чему не привели.

Обливаясь холодным потом, Регарди окончательно проснулся и быстро откатился в сторону, чтобы избежать атаки незнакомца, напавшего на него из окна. Сон растворился в предрассветной мгле, а мир преобразился.

Привычная циновка превратилась в сбитую охапку соломы, его личная комната — в склад с садовыми инструментами, а нападавший — в Беркута, который неподвижно замер у окна, не сводя взгляда с острого серпа, неведомым образом оказавшегося в руках у Арлинга.

— Это я, Шолох, — произнес кучеяр, озадаченно разглядывая Регарди. — Ты зачем сюда забрался? С трудом тебя отыскал. Пойдем, и так время потеряли. Уже рассвело.

Неужели утро наступило так быстро? Что он делал на складе? Зачем его искал Беркут? И куда они должны пойти? Вопросы роились в голове нестройными рядами, но превратиться в слова не успели. Арлинг, наконец, проснулся и сам нашел на них ответы. Большинство ему не понравилось.

Ночь была коротка, потому что учитель отпустил его только в третьем часу ночи. Впрочем, он чувствовал себя хорошо — четырех часов сна ему хватало. После неудачного столкновения с палкой учителя болело плечо, но он уже привык к тому, что тело постоянно на что-то жаловалось.

Если с неожиданно наступившим утром, можно было разобраться, то со складом, в котором он проснулся, оказалось труднее. Почесав в голове, Арлинг растерянно повертел серп, который все еще держал в руках, и задумчиво вернул его на место. Однако стоило ему коснуться стойки с инструментами, как его осенило. Все верно! Он зашел сюда за лопатой, чтобы накопать клубней сахарных ирисов на дальней клумбе за колодцем. Регарди так и не придумал, что бы такого оставить Шолоху на память о себе, и решил, что лакомство будет лучшим подарком — пусть и недолговечным. Проблема была в том, что Пятнистый Камень бдительно охранял цветы от сладкоежек, и выкопать клубни можно было только ночью. Поэтому Арлинг и зашел в сарай после тренировок, но, сам того не ожидая, заснул на куче соломы. Вот так он относился к лучшему другу.

Недовольный собой, Регарди поморщился и виновато кивнул Беркуту. Мало того, что он не приготовил ему подарка, так еще и проспал. Сегодня Шолох покидал Балидет, и они собирались последний раз вместе пройтись по городу. Позади остался не один год дружбы, а впереди маячил долгий перерыв, который должен был испытать крепость их отношений. Оба понимали, что он не обязательно закончится новой встречей. Шолох уезжал надолго. Может, навсегда.

У них был всего час до того, как за Беркутом приедет повозка, и до того, как за Арлингом придет иман. Сегодня Регарди в очередной раз сдавал «Шепот Пайрика», прозванный им «Плясками на Горящих Углях». Он бы предпочел провести этот день над размышлениями о несправедливости судьбы, которая выбрала Беркута познать тайны серкетов, но, похоже, придется до заката потеть на Огненном Круге.

Итак, у него был целый час на то, чтобы проститься с другом. Бесконечно много, и ничтожно мало. И хотя Арлинг заранее продумал то, что должен был сказать Шолоху на прощание, когда они вышли за ворота, говорить оказалось не о чем. Мысли были похожи на редкие облака, случайно пригнанные ветром в песчаные дюны. Они обещали дожди, но пролетали мимо, так и оставшись случайными мазками на небе.

Когда Беркут предложил позавтракать в небольшой керхской закусочной «На Углу», где подавали самую вкусную ореховую хабу в Балидете, Регарди даже обрадовался. К тому времени он успел изрядно проголодаться, да и за едой много говорить не придется. Больше всего ему хотелось просто посидеть с Шолохом, забыв о том, что расставание неизбежно. Как бы кучеяр не доставал его своим вниманием, Арлинг понял, что привязался к нему едва ли не сильнее, чем к учителю. Школа Белого Петуха была не только новым домом, она стала его новой семьей. Беркут же стал его братом, которого у него никогда не было. Еще оставался Сахар, однако той душевной близости, которая возникла у Регарди с Шолохом, у них с керхом не было. Арлинг не хотел думать о том, какой станет его жизнь без Беркута, но понимал, что сегодня ему предстоит еще одна потеря.

Их раннему приходу не удивились. Таверна находилась рядом с крупной торговой улицей и часто обслуживала керхов, которые приезжали в город еще до рассвета, чтобы занять места на площади. Вот и