Древняя техника усиления - 我是多余人 По Ювэнь

Цин Шуй страстно желал обладать «контрольной точкой», это могло сэкономить ему массу времени и помогло бы в моменты побегов. Но у него не было и малейшего понятия, как начинать искать этот мифический предмет.

Сильный ветер в небе был незаметен бойцам Сяньтяня. Обычного человека бы давно сорвало вниз мощными порывами. Он бы дышать не смог от ощущения, что его режут на части острыми бритвами. Вот такой была скорость Златокрылого Громоподобного Кондора и жар-птицы.

Даже при таком сильном ветре они передавали Ци Сяньтяня, когда разговаривали. Иначе они бы не смогли расслышать друг друга. Поэтому они старались не разговаривать во время полета. Конечно, все было бы иначе, если бы они летели сидя. Ямки на спинах летающих чудовищ могли скрыть до половины роста человека. Однако скорость полета была так высока, что те, кто слабее, даже сидеть бы не смогли, так как такая скорость была бы невыносима для них.

Стоя на самой высокой точке, они могли видеть небо, такое огромное и бесконечное, что легко было почувствовать себя незначительным и беспомощным. Возможность увидеть такие пейзажи радовала Цин Шуя особенно сильно.

Они летели, не останавливаясь, до следующего дня. В полдень Цанхай Минъюэ взглянула на Цин Шуя и предложила: «Город Янь прямо перед нами. Пусть чудовища отдохнут, а мы перекусим. Мы на пару часов остановимся, потом снова в путь».

Цин Шуй с удивлением посмотрел на нее, но она уже повернулась к нему спиной. Но ее слова обрадовали Цин Шуя. Хоть он и передумал останавливаться в городе Янь, было бы неплохо сходить на разведку и осмотреться, раз уж они пролетают мимо.

Он хотел поблагодарить Цанхай Минъюэ, но передумал. Он чувствовал благодарность, несмотря на ее отстраненность, гордыню и несокрушимость.

Час спустя, они спешились в одном из малолюдных мест и наняли крытый экипаж. Затем они отправились в самый большой ресторан города «Постоялый Двор Красного Клена».

Янь не особо отличался от Страны Цан Лан, не богаче и не беднее их столицы. Цин Шуй сидел в карете вместе с Цанхай Минъюэ и Хоюнь Лю-Ли посередине.

Экипаж был невелик и едва вместил в себя троих человек.

Цанхай Минъюэ снова дала Цин Шуй понять, что она уникальна, когда, не мешкая села в стороне от него. Она все время держала дистанцию.

Окруженный красавицами, Цин Шуй чувствовал себя нерадостно. Когда чуть раньше он поймал на себе взгляд Цанхай Минъюэ, ему показалось, что ей все равно, что он мужчина. И он понимал, что ей и дела нет до него…

«Лю-Ли, давай поменяемся местами, я хочу в окошко смотреть», тихонько сказал Цин Шуй.

«Хм, ага», Хоюнь задумалась было, но быстро согласилась поменяться с ним. Хоюнь Лю-Ли повернула свою выпуклую попку к нему, и ему страшно захотелось уткнуться в нее лицом.

Цанхай Минъюэ молча глянула на суету, повернула голову и снова стала смотреть наружу, но выражение ее лица не изменилось ни на йоту!

Цин Шуй прислонился к окну и стал разглядывать людей и лавочки. Что только не продавалось там! Были слышны голоса, подзывающие покупателей, а также тех, кто пытался сторговаться до лучшей цены.

Проехав мимо очередной лавочки, он заметил, что вокруг столпилось много людей. Но голос, который он услышал, поверг его в шок!

«Это же Юная Мисс из Клана Янь продает чайные листья. Какое унижение для Клана Янь», прозвучал ехидный женский голос.

«Она только называется Юной Мисс. Разве она выглядит, как Юная Мисс? Она и со служанкой в клане Янь не сравнится. Нет ничего стыдного в том, что она пытается выжить», спокойно возразил старик.

«Остановите коляску!» — неожиданно крикнул Цин Шуй.

Быстро выйдя из кареты, ничего не говоря Хоюнь Лю-Ли и Цанхай Минъюэ, он направился к толпе.

«Учитель, что с ним?» — встревожено спросила Хоюнь у Цанхай Минъюэ.

«Давай пойдем и узнаем».

Цанхай Минъюэ и Хоюнь Лю-Ли тоже вышли из экипажа. «Сэр, подождите нас 15 минут. Если мы не вернемся к тому моменту, можете уезжать», сказав это, Хоюнь Лю-Ли протянула возничему серебряную банкноту.

Цин Шуй прекрасно слышал все даже с такого расстояния, его обостренное чувство слуха позволяло ему.

«Уф, этого ребенка и, правда, жаль. Хоть она и Юная Мисс из Клана Янь, она даже не сравнится с ребенком из семьи простолюдинов», некая тетушка говорила с жалостью.

Цин Шуй шел очень медленно, постепенно пробираясь к самому центру толпы.

«Мастер Сяо, это ведь ваша старшая кузина? Та, что продает чайные листья?» — прозвучал удивленный молодой голос.

«Ха-ха, кузина? Разве она заслуживает этого звания? Она даже не дочь моей тетушки, а незаконнорожденная дочь Клана Янь», прозвучал другой голос, полный презрения.

«Почему же ты не разрешил подкатить к ней? Она такая очаровательная и симпатичная», похотливо сказал первый молодой человек.

«Хочешь умереть? Ты не успеешь дотронуться до нее, как Го Полу вырежет всю твою семью. Если это случится, я тебе помочь ничем не смогу», парень, к которому юнец обращался как к Мастеру Сяо, говорил свои слова с ноткой ненависти в голосе.

«Неудивительно тогда, что никто не решается дразнить ее, хоть она и брошена тут бродить по улицам. Го Полу любит ее? Почему он не заберет ее с собой?»

«Го Полу очень бы хотел этого, он даже поклялся жениться на ней. Но эта упрямица плевать на него хотела».

Цин Шуй уже присоединился к толпе. Он увидел простую тележку по продаже чайных листьев, которых в горах или рядом с реками можно было найти бесчисленное множество. Однако было видно, что эти чайные листья были собраны с особой тщательностью.

Когда Цин Шуй увидел девушку, стоящую за прилавком по продаже чайных листьев, странное чувство охватило его. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что эта девушка была дочерью его матери, которая пропала 19 лет назад. Ее лицо, которое на 70 % напоминало лицо его матери, казалось таким юным и таким родным. Когда Цин Шуй увидел родимое пятно размером в фасолинку в уголках ее глаз, он окончательно убедился в том, кем она ему приходится. Высокая и стройная фигура была тонка и хрупка. Она была худенькой, но не костлявой. Она была вполне хорошо сложена.

Цин Шуй чувствовал себя очень странно, с нетерпением ожидая встречи с его незнакомой старшей сестрой. Это была плоть и кровь его матери, он чувствовал зов крови. Он очень хотел забрать ее с собой, увезти к матери, защищать ее. И это чувство не исчезало. Неужели правду говорят — кровь гуще воды?

Увидев, как она несчастна, Цин Шуй почувствовал глубокую боль в сердце. Он не знал, почему ему было так больно, даже лицо побледнело.

Глядя на это хрупкое создание с таким серьезным зрелым взглядом, с ноткой равнодушия в ясных глазах, Цин Шуй не видел ничего, кроме несгибаемой воли в этой прекрасной девушке.