Тайный агент Её Величества. Книги 1-5 - Алла Игоревна Бегунова

сборки, верный его друг, упрятанный в чехол, лежал рядом. Совершенно счастливым чувствовал себя Николай: и едут они далеко, в неведомые страны, и постылая жена с ребенком осталась дома, и барыня, прекрасная дама его сердца, находится почти рядом…

В Варшаве они сперва поселились в гостинице на улице Маршалковской, заведении недешевом и вроде бы вполне приличном. Но ночью полчища тараканов и клопов атаковали их в просторных комнатах. Хорошо еще, что они не перенесли в номера свои сундуки, баулы, саквояжи, а то бы польские насекомые пробрались и туда. Весь следующий день ушел на поиски новой квартиры, и к вечеру они переехали в дом на окраине города.

Это было даже лучше с точки зрения конспирации. Участники оперативной группы плохо говорили по-польски. Объяснение существовало: все они-де – украинцы и белорусы, жители земель, колонизированных Речью Посполитой в давние времена. Но все равно это могло показаться подозрительным тем крайне осторожным и очень внимательным к мелочам господам, с коими приходилось встречаться в Варшаве Кухарскому и Аржановой.

Анджей сразу заметил, что присутствие на переговорах его очаровательной «сестры» благотворно действует на суровых людей, озабоченных свободой и независимостью Польши. Свой невероятный выговор на родном языке «Ванда» объясняла долгой и замкнутой жизнью среди белорусских крестьян в их поместье под Рогачевым, но по-французски при том болтала свободно. Ясновельможные паны, улыбаясь, целовали ей ручки, приглашали в гости и удивлялись, отчего красавица до сих пор не замужем. Они пытались оказать ей содействие в столь важном деле, как поиски достойного супруга, и это, меду прочим, тоже сыграло свою роль.

Примерно через два месяца оперативная группа покинула Варшаву, имея три абсолютно достоверных, подлинных рекомендательных письма к некоему месье Альфреду Карпантье, и направилась в Париж.

Анастасия в 1781 году жила в Вене, прекрасном южно-европейском столичном городе. Однако Париж ей понравился больше. Париж, как заметил один из французских королей, «стоит мессы». Было нечто восхитительное, не передаваемое никакими эпитетами и сравнениями в атмосфере столицы Франции.

Любимым местом для прогулок Аржанова избрала Люксембургский сад, где стояли статуи всех французских королев и посередине находился бассейн с фонтаном, облицованный белым мрамором. Они жили неподалеку от Люксембургского сада, на рю Мадам, 53, в трехэтажном доме, и ждали, когда все документы отставного австрийского инженер-лейтенанта будут оформлены и, в частности, переведены на арабский язык, считавшийся в Османской империи государственным, его свидетельство об окончании венской военной академии и офицерский патент.

Альфред Карпантье являлся лишь помощником представителя султана, турецкого чиновника Сулеймана-эфенди, а тот никуда не торопился. Анастасия, знакомая с нравами и обычаями Востока, первой догадалась, что нужна взятка. Но в какой форме и в каком размере?

Оказалось, что тариф давно установлен – треть годового жалованья нанимаемого на службу, и это еще по-божески. Деньги следует отдавать прямо при заключении договора самому Сулейману-эфенди, иначе он не приложит к бумагам черную печать своего повелителя, причудливо украшенную арабской вязью.

В тот день, когда турецкие документы очутились в руках Аржановой, польский дворянин отпросился вечером погулять по Парижу в последний раз. Чернозуб, как обычно, пошел за ним следом. Уже в полночь он буквально за шиворот вытащил бывшего иженер-лейтенанта из грязного, дешевого борделя на площади Мулен-Руж. Тот был пьян в стельку, сыпал ругательствами по-польски и по-немецки и не мог объяснить, где оставил свой бумажник. Возможно, его стащили проститутки, которые жаловались Чернозубу, что его господин принуждал их к вещам, совершенно непотребным.

Наняв извозчика, кирасир в таком виде доставил пана Анджея на рю Мадам, 53, поднял на второй этаж и предъявил Флоре. Она, недолго думая, надавала «брату» звонких пощечин и затолкала в ванную комнату. Там два ражих мужика – унтер-офицер Прокофьев и сын Глафиры Николай – раздели шляхтича догола и окунули в чан с холодной водой. Примерно через полчаса Кухарский протрезвел. Его вытащили, досуха обтерли полотенцами, надели на него свежую рубашку и напоили горячим сладким чаем с лимоном.

Ожидая конца экзекуции, курская дворянка сидела в гостиной и читала на языке оригинала произведение немецкого писателя Иоганна Вольфганга Гете «Страдания юного Вертера», впервые вышедшее в свет 1774 году. Кухарский, одетый в рубашку и в шелковый халат, вошел в комнату с видом полнейшего раскаяния.

– Что вы за идиот, Анджей, – ласково сказала ему Аржанова, положив между страниц книги кожаную закладку с аппликациями. – Вздумали удрать от нас. И где? В Париже!

– Приношу свои извинения, ясновельможная пани, – поклонился ей инженер-лейтенант.

– Какое зелье вы пили в этой забегаловке?

– Почти целую бутылку ямайского рома.

– Ничего себе! Значит, хотели опьянеть быстро и надолго?

– Может быть, ясновельможная пани, – скромно потупился он.

– Глафира, подай господину лейтенанту рома в большой нашей чарке.

– Премного благодарен, – сказал польский дворянин, которого начала мучить жажда и с похмелья от боли раскалывалась голова.

– Как бы там ни было, Анджей, – заговорила Анастасия, – но завтра мы выезжаем. У нас нет времени лечить ваши безумные заскоки. Идет война. Русские солдаты гибнут от турецких пуль, сабель, штыков… Хочу напомнить, что ваше вознаграждение полностью зависит от скорости достижения результата. Сумма его может увеличиться на двадцать пять процентов.

– Я знаю, Анастасия Петровна.

– Хорошо, коль знаете. Потому что в следующий раз…

Она замолчала и пристально посмотрела на Кухарского. После рома ему стало лучше. Взгляд его прояснился. Больше он не прятал от нее глаз, сел в кресло напротив и в задумчивости разгладил усы, по польской моде опущенные вниз, к подбородку:

– Честно говоря, ничего подобного я не ожидал, когда мне вас представляли в кабинете светлейшего князя.

Она усмехнулась:

– А чего ожидали? Будто штатный сотрудник секретной канцелярии Ее Величества, подписавший в присутствии императрицы присягу, окажется заурядной шлюхой? Да, продажных женщин у нас используют при некоторых поручениях. Но, во-первых, они глупы как пробки, а во-вторых, полностью находятся во власти первобытных инстинктов.

– Это каких же?

– Ну, например, все самки в стае обезьян хотят, чтобы их оплодотворил наиболее рослый, сильный, агрессивный самец. Однако мы с вами не обезьяны, не так ли?

– Конечно, нет. Интересно, сами вы кто и откуда? – решил он использовать доверительный тон в их беседе.

– Эх, Анджей! – разочарованно вздохнула Анастасия. – Зачем вам чужие секреты? Они здорово сокращают жизнь слишком любознательным людям. А жизнь, она и так коротка…

О Царьграде-Константинополе – Стамбуле Аржановой много рассказывала ее знакомая, юная турчанка Лейла, третья жена крымского хана Шахин-Гирея. Лейла отлично рисовала, и на ее картинах акварелью и гуашью столица Османской империи выглядела очень романтично. Голубые воды Босфора, прекрасные мечети, перестроенные из православных храмов, роскошные сады, фонтаны в белом мраморе, дворец султанов Топ-Капы с высокими стенами и купольными крышами.

Но начать надо с того, что Царьград-Константинополь на двух берегах пролива, соединяющего Европу и Азию, возвели вовсе не турки, а византийцы. Сами себя они называли «ромеями», как бы подчеркивая свою связь с великой Римской империей. Византийская империя просуществовала почти восемьсот лет, от 658 года, когда был основан Царьград-Константинополь, до 1453 года, когда орды диких кочевников из Малой Азии, турок-сельджуков, под руководством султана Мехмеда II Завоевателя, или, по-тюркски, «Фатиха», захватили его.

По своему обыкновению, кочевники три дня грабили и выжигали город, убивали жителей. Но потом одумались. Кто будет работать на них? Кто перестроит церкви в мечети, кто восстановит разрушенные крепостные стены, башни, дворцы и другие здания? Ведь султан Мехмед II имел честолюбивые замыслы. Он хотел превратить Царьград-Константинополь, один из мировых центров христианства, в город, свидетельствующий о великой победе воинов Аллаха, в столицу новой, исламской империи.

Рабы, свезенные из стран, покоренных турками, в течение XVI столетия построили новые, замечательные мечети: Баязида, Сулеймание, Селимиийе, Рустем-паши, Соколу-Мехмет-паши, Михримах-Султану – а также множество других прекрасных зданий. Мусульманский Константинополь-Стамбул блистал невероятной роскошью. Жители его наслаждались богатством и покоем, не веря, что когда-нибудь этому придет конец.

Первый звонок для турок прозвенел осенью 1683 года. Стотысячное войско под командованием великого визиря Кара-Мустафы осадило Вену. Однако штурмом они взять ее не смогли. В полевом сражении под стенами города османы были наголову разбиты соединенными австро-венгерско-польскими войсками. После этого они, прежде непобедимые, стали терпеть поражения от регулярных армий европейских монархов. Огромные поступления в казну султана от военных грабежей прекратились. Жизнь в Османской империи постепенно стала приобретать другой образ.

Трудно было туркам смириться с неудачами. Но причина их бесконечных неурядиц на самом деле крылась