В подполье можно встретить только крыс - Петр Григоренко

Правозащитное движение неорганизованно и потому представляет собой скорей моральную, чем физическую силу. Но и при таком его состоянии правительству теперь вряд ли удастся воспользоваться опытом новочеркасских событий 2 июля 1962 года. В случае нового возмущения трудящихся, с ними придется объясняться словами, а не пулями. Власти знают об этом и беснуются.

Они представляют дело так: в стране имеется несколько отщепенцев, растленных типов, которые согласились за деньги банков Манхаттена и Сити поставлять клеветническую информацию западным пропагандистским центрам и, одев на себя личину борцов за права человека, поставляют эту информацию. Но это ложь. Даже советские суды никогда не устанавливали диссидентского "сотрудничества" с зарубежными антисоветскими центрами, не уличили в том, что "они получают деньги из сейфов РС и РСЕ за клеветническую информацию" ("Правда" 22.02.77 г.) Наоборот, мы неоднократно гласно доказывали, что судят диссидентов по фальсифицированным делам.

Я рассказал одну лишь правду о всех течениях диссидентского движения. Скажите, как можно предать суду участников петиционной кампании? Предавали, и в большом числе. Но... не за петицию, а"за... распространение клеветнических измышлений порочащих советский общественный и государственный строй", или "за... антисоветскую пропаганду".

Как это делается? Очень просто. Из петиции берутся наиболее неприятные факты нарушений законов властями и без какой бы то ни было проверки переносятся в обвинительное заключение как клеветнические. Что бы обвиняемый ни говорил в доказательство правильности изложения фактов, - суд не принимает это во внимание, каких бы свидетелей он ни выставлял, - их суд не вызывает. Голословные утверждения обвинительного заключения переписываются в приговор и служат основанием для назначения жестоких сроков заключения.

Вот как, например, был осужден украинец, кандидат философских наук Василий Лисовой. Он был целиком сосредоточен на научной работе и никаких симпатий к правозащитникам не высказывал. Но когда он услышал об аресте И. Дзюбы, написавшего книгу "Интернационализм или русификация" и его единомышленников И. Светличного, Е. Сверстюка, В. Стуса, А. Сергиенко и других, совесть ему сказала: молчать нельзя! Лисовой видел, что ни общечеловеческие правовые нормы, ни советские законы не давали никаких оснований для этих арестов. По сути, они были противоправными, антиконституционными. Исполненный веры в святость советской Конституции, В. Лисовой обращается с письмом к руководству партии и правительства. В письме он обосновывает незаконность арестов. В конце он написал примерно так: если эти люди преступники, то я тоже преступник, так как разделяю их взгляды. Значит меня тоже надо арестовать и судить вместе с ними. И его арестовали, и судили за это письмо, назвав его антисоветским. И дали ему семь лет заключения и 3 года ссылки, хотя даже по советским законам судить нельзя, так как письмо не распространялось, а было послано только адресату. Несмотря на это, Верховный суд утвердил приговор. Лагерный срок Лисовой уже отбыл и находится в ссылке. И все эти годы карали и его жену Веру Лисовую. Ее лишили работы по специальности и она кормила своих двоих детишек, перебиваясь временными заработками, надомной работой.

По такой же схеме расправляются с участниками правозащитного движения которые разоблачают факты нарушения прав человека. Вопреки истине рассказ об этих фактах объявляется клеветой, а дальше все идет по описанной выше схеме. За всю историю советского строя не было случая, чтобы факты, названные следователем клеветническими, подверглись беспристрастной проверке. Не было случая, чтобы суд потребовал подтверждения клеветнического характера тех или иных фактов. Раз действия властей в свете проверенных фактов выглядят неблаговидно, значит, это не факт, а клеветническое измышление.

Таким способом были осуждены очень многие, в том числе и Сергей Ковалев, и все члены Хельсинкских групп.

Аналогично фабрикуются обвинения верующим. Наиболее стойких защитников религиозных свобод тоже обвиняют в "клеветнических измышлениях", или уже совсем анекдотично обвиняя в нарушении закона об отделении церкви от государства. По такой статье был, в частности, осужден церковный писатель А. Левитин-Краснов.

Если в обвинительном заключении совсем нечего сказать, то на помошь приходит психиатрия. И люди прямо с закрытых процессов летят в "специальные психиатрические больницы". Таким путем попали туда, например, исполнитель самодеятельных песен Петр Старчик и многие годы томился там Юрий Белов.

Как видим, в советских газетах пишется злобная клевета на диссидентов. Это люди, внутренняя сущность которых несовместима с самим понятием преступления.

Движет нами истинная боль за друзей, попавших под колеса машины подавления, стремление помочь друг другу во всем и жертвуя всем, даже своей свободой. Среди диссидентов почти нет богатых людей. Но материальную помощь нуждающемуся всегда окажут. Мы с женой знаем об этом и по личному опыту. С большим теплом и благодарностью всегда будем помнить нашего "айболита" Игоря Рейф и его жену Зою.

Я прожил большую жизнь. Всегда окружали меня хорошие люди, но на таком интеллектуальном уровне, как в последние 15 лет, я никогда не жил. Без этих лет, без этих людей я так и не узнал бы полного наслаждения человеческим общением. И вот этих людей обливают грязью, клевещут на них, арестовывают, судят, гноят в лагерях, тюрьмах, спецпсихбольницах. Каков же моральный уровень тех, кто делает это и какова цена их лучшему обществу? Нет! Лучшее будущее, духовное возрождение общества - представляют мои друзья по правозащитному движению. Их терпимость к чужим мнениям, уважение к высказываемым взглядам и любовь к людям достойны служить примером для всех.

"Правда" пишет, что, "когда эти лица (диссиденты) оказываются за рубежом, они быстро раскрывают свое подлинное лицо и уже открыто выступают против социалистического строя". Из этой сентенции попробуй пойми, какие взгляды они высказывают. Но я уверен, что высказывают они только свои взгляды и именно те, которые у них сложились там - в СССР. Думаю, что и до отъезда они их не скрывали, но спорить о взглядах там, в СССР, нет возможности. У всех у нас кляп во рту, и потому мы вынуждены там бороться только за одно - за то, чтобы получить наше законное право вынуть кляп изо рта и через слово дать возможность мысли вырваться на волю.

Верните народу его законное право на свободу слова и печати, мы и дома выскажем свои взгляды, в том числе и о социализме, демократическом и тоталитарном (сталинском). Наверняка найдется немало таких, кто выскажется и против социализма.