Из Тени (Dragon Age) - Krilena

коварный демон праздности. Смотря на жителя Тени, Безумец даже хмыкнул, потому что нисколько не верил его напущенному скучающему виду. Вопреки очень распространённому заблуждению демоны лени сами совсем не ленивы, а даже наоборот. Праздность самые хитрые из младших демонов, потому что из-за слабости предпочитают не вступать с жертвой в открытое противостояние, Желание коварнее, но они менее склонны к сложным хитросплетениям, и чаще давят на какие-то банальные природные желания, вроде похоти, что уж говорить про Гнев, которые за редким исключением едва разумны. И нынешний представитель лишь это подчёркивает. Мужчина уже не сомневался, что это тот самый демон, который и устроил в Минратосе эпидемию у детей с ослабленным контролем своих сил. Не в одиночку устроил, конечно. Действовать косвенно, исподтишка, незаметно доводить жертву до беспомощного состояния — это в стиле демонов праздности, но они слабее даже демонов желаний, и поэтому только в редких случаях могут нести массовую опасности, как Гордыня, Зависть, или уж тем более Кошмар, а, значит, ныне не обошлось без помощи со стороны.

Безумец не верил в спокойную манеру речи демона, хотя бы потому что это создание боится сновидца, забредшего на его территорию. Демон не то, что не видел в древнем маге аппетитную жертву, а даже соперника, потому что был уверен в своём поражении. И сейчас он старался просто отвадить любопытного сомниари. Мужчина так же оставался для него неизвестным, всего лишь кучкой энергии, потому что демон не осмелился лезть в его голову и воспоминания.

— Как твоё имя? Моё — Торпор, — начал любезничать житель дремлющего мира.

— Тебе его знать не обязательно, — магистр не повёлся на это, прекрасно зная, что демоны не способны к любезностям. Видимо, существо полезло в воспоминания подконтрольного ему мальчика и хотело через него по имени обнаружить и изучить вторженца.

— Как знаешь, — не изменяя себе в монотонности, ответил демон.

Убедившись, что новых хитростей существо не придумало, Безумец воспользовался тем, что его боятся, и вновь начал проникать на чужую территорию. Хозяин долго терпеть не стал и захотел его остановить.

— Тебе здесь делать нечего.

— Однако. Меня заинтересовал маг, который тебе не принадлежит.

— Этот маг принадлежал мне, мной он был найден раньше. Ныне он лишь спасён от вора, что ломает чужие старания.

— А если я захочу его получить? — Безумец всего лишь тянул время, а сам изучал окружение, как и планировал.

Сейчас ребёнка ему всё равно не освободить, не убив его и не сделав усмирённым: демон слишком сильно к нему прицепился. Чтобы мальчика спасти, нужно его найти в реальном мире, провести соответствующий ритуал, ослабив связь, и уже только потом думать, что с этим хитрым демоном праздности делать.

В Тени тяжело контролировать собственные эмоции, поэтому демон не поверил в серьёзность озвученных намерений.

— Не заполучишь, потому что он тебе не нужен. Ты всего лишь такой же маг… — не договорив, Торпор как-то подозрительно замер, изучил гостя, образно говоря, обнюхал его. — Или не маг. Ты пахнешь этим местом. Значит, не маг. Но и не как я… — тон демона сбился, выдавав, что его безразличие лишь напущено и на самом деле он боялся. — Уходи. Ты здесь ничего не найдёшь для себя, этот маг тебе не интересен, он слишком слаб, не для тебя, — пыталось существо спровадить подальше того, кого не могло понять.

Больше Безумец нервировать демона не стал, он уже узнал всё, что хотел. Надо возвращаться в реальность, порадовать результатами лорда, а самому подумать о случившемся. Почему слабый демон не признал в нём жителя недремлющего мира, неужели он настолько пропитан Тенью?

* * *

Стоял очень хороший день. Солнце дружелюбно светило над столицей могущественной Империи. А тёплый морской ветер неспешно плыл по улицам прекраснейшего города. Вся эта красота вместе со сладким запахом созревших фиников проникала в открытое окно светлого чистого помещения. Только вот юный маг, что лежал на кровати, едва ли мог увидеть хоть что-то хорошее. Он был бледен, истощён, выглядел болезненно после стольких-то дней проведённых в бессознательном состоянии. Он почти сливался с белым постельным бельём, и только его угольно-чёрные волосы пятном выделялись на фоне всей этой белизны. Такое же чёрное пятно было в душе юноши.

Смотря на белый потолок, маг безмолвно тонул в этой бездне. В голове его мелькали только воспоминания о той, кого он навсегда потерял. Его жизнь уже никогда не станет прежней. Однажды пошевелившись, маг в этом убедился. Его ноги отдали острой болью. Никогда он уже не сможет ходить нормально.

Сейчас его захватила апатия, безысходность. Но в первое своё пробуждение он был в ярости. Тогда, проснувшись и обнаружив себя в подобном беспомощном положении, юноша потребовал объяснений от крутившейся рядом рабыни. Глупая болтливая эльфийка рассказала слишком многое, чего только-только потерявшему всё человеку знать не нужно было. Как итог юноша прогнал рабыню, а сам в порыве отчаяния разбил стоящий на прикроватном столике графин с водой, и осколками порезал себе вены на руках.

Проснувшись вновь, юноша с сожалением узнал, что его успели спасти, перебинтовали запястья, а руки приковали к кровати, чтобы подобного не повторилось. А заместо болтливой рабыни, которую наверняка отправили на корм псам, ныне в комнате стояли грозные солдаты, следили, чтобы юнец не совершил ещё какую-нибудь глупость.

Как если не удачей назвать то, что в тот самый день, по тому самому участку тракта, на котором произошло нападение, передвигался и Верховный Жрец в окружении своей многочисленной охраны. Именно он обнаружил и притащил в город умирающего юнца. Кажется, кости его ног раздробились на сотни маленьких кусочков, такие травмы любой назвал бы несопоставимыми с жизнью, но целители Тевинтера совершили чудо. Влияние жреца и его состояние позволило собрать вокруг парня лучших мастеров целительного дела в кратчайший срок. В итоге маг не только был спасён, а как говорят, с трудом и после долгой реабилитации, но сможет даже ходить.

После всей проделанной работы, разумеется, ему никто не позволит просто так отказаться от жизни.

Когда-нибудь юноша оценит, что для него сделали. Но пока его утонувшее в горе и скорби сердце не желало этого спасения и этой жизни.

Однажды устало прикрыв глаза, он тяжело вздохнул, а тем временем по его бледному лицу побежали незримые слёзы.

Он не хотел этой жизни, ведь он не заслужил её. Не он должен был выжить. Не он.

Он был уверен, когда их нашли, она была ещё жива. Они должны были спасти её! Она должна была выжить и жить. Они оба должны были