'Я - кто?! Сенсей?' 2: Изменяющий судьбыю Том II. Часть 1. - Kerr Riggert

Скинув колено, рывком сел.

— Куда ты?! — встрепенулась Коюки, хватая меня за руку горячей влажной ладонью с темнеющим синяком-браслетом на запястье.

— Выполнять обязанности по контракту, — сухо ответил я, стараясь не задерживать взгляд на мягких с крупными темными сосками маленьких грудях.

«В одежде они казались гораздо больше…» — невольно промелькнуло в голове.

От таких мыслей захотелось вцепиться в волосы и с силой взлохматить их, но я сдержался.

Успокоенная ответом, Коюки легла на живот, поглядывая на меня через плечо, будто бы специально демонстрируя засосы на шее.

Внутренний голос возмущённо бубнил: «Нахрена, нахрена, нахрена… Мне Анко мало, что ли?!»

Коюки, в отличие от Анко, упругим бюстом третьего размера похвастать не могла — скромная двоечка. Сценические костюмы и подушечки качественно скрывали скромные размеры, а яркий макияж превращал привлекательную, но бледную от природы Казахана в магнит для мужских взглядов.

Просто не понимаю, на что я променял Анко в эту ночь?!

На симпатичную мордашку? Анко в сто крат лучше, а если еще и слегка накрасить, то слюной насмерть захлебнуться можно. На статус принцессы? «Да, блин, а принцесс-то я еще не ебал!»

Глаза зацепились за шелковый подол платья, который не скрывал, а даже подчеркивал нижние девяносто фигуры Коюки. В мыслях, словно змей-искуситель, прозвучал мой шепот: «Задница… Задница у Коюки — что надо!»

Крепко зажмурившись, прикрыл лицо рукой, чувствуя, как горят щеки и уши.

— Ирука? — недоуменно позвала Коюки, приподнявшись на локтях. Ткань чуть сползла, обнажая поясницу с синяками в ямочках над ягодицами и боках.

Мысленно взвыв, потер лицо, удерживая невозмутимое выражение. В отличие от меня Казахана была совсем не против продолжить: призывно облизывала припухшие губы и, молча предлагая вернуться, похлопывала рядом с собой ладонью с зажатым между пальцев нераспечатанным презервативом.

Откуда же она их достала, если при ней не было никаких сумок? Из маленькой книжки в мягкой обложке… С очень знакомой оранжевой обложкой.

Лицо горело так, что хоть прикуривай. Потому что предыдущие разы она надевала презервативы мне сама. Ртом. Причем тогда меня это ни капельки не смущало.

Тяжко вздохнув, я быстро, чуть ли не в одно движение, убрал все гематомы с тела Коюки, собрал вещи и, пробурчав «простудитесь», замкнул за собой молнию палатки.

Чтобы прогнать сонливость и отголоски пошлых мыслишек, одевшись, высунулся наружу из пещеры и просканировал округу. Снег уже не валил сплошной стеной, но все равно серьезно ограничивал сенсорику, заглушая свист и щелчки, искажая «картинку», как ослабшая версия техники «Туман».

Небо еще не посветлело, а облака были настолько плотными, что мне показалось, будто сбоят мои внутренние часы.

Тяжело плюхнувшись под стеной на камень, протер горящее от стыда лицо горстью снега и принялся вглядываться в утреннюю темноту.

Если бы кто-то сейчас меня спросил, зачем я трахнул Коюки, я бы не смог ответить, потому что в тот момент думал, как школьник во время полового созревания, чем угодно, но не головой. Мозг отлучился и назначил старшим член! Мне казалось, что я намного сдержанней местных и только от Митараши у меня напрочь срывает всякие тормоза и крышу, но нет. А ведь Коюки проигрывает Анко во всем: от фигуры до характера! Анко никогда не была столь навязчивой, как Коюки. Анко нежная, милая, понимающая, самому хочется сделать ей приятно, а Коюки указывает, что ей от тебя нужно, или берет сама. Да и после ночи с Анко нет желания куда-нибудь свалить, чтоб только не остаться с ней наедине. Коюки мне нравится, как хороший референс, а как человек — нет.

Я прекрасно понимаю, что мы с Анко даже не женаты, но все равно чувствовал себя мерзко, как после ушата помоев. А самое смешное в этой ситуации то, что меня даже Анко может не понять с этими терзаниями по поводу секса с Казахана Коюки, ведь Митараши была готова уступить меня Хоноке.

Когда посветлело, в воздухе кружили только редкие снежинки, которые сдувало сверху.

Покосившись на шуршание за спиной, посмотрел через плечо.

— Ирука-кун? — протянула Коюки высунувшись из палатки с довольной и шаловливой улыбкой. — У меня ничего не болит.

Беззвучно бурча, закатил глаза и отвернулся, еле удержав так и рвущееся в тему: «Секс не повод для знакомства!».

Несколько раз упав, увязнув в одеялах, растрепанная и улыбающаяся Коюки вылезла из палатки, закутавшись в мою куртку.

— Ты читал «Приди, приди Рай»? А как тебе главная героиня? А тебе понравилась арка про… — и еще сотня вопросов, просто чтобы завязать разговор.

Она была симпатичнее, когда молчала!

Не добившись ответной реакции, Казахана начала рассказывать обо всем, что приходило ей в голову. Так я узнал, что Джирайя ее любимый автор, его эротика — ее настольная книга, шиноби вызывают у нее искренний интерес, но вообще она не нимфоманка.

Ага, просто у нее свербит, а тут я подвернулся. Человек без мозгов!

— Это было, — неопределенно промычав, протянула она, — неплохо. Не так, как я себе представляла… но неплохо. С шиноби так близко, — сев рядышком, прислонилась щекой к бедру, — я раньше не общалась.

Я на провокацию не повелся, продолжив смотреть прямо, но слегка оторопел. Опять не дождавшись от меня ответа, Коюки принялась дурачиться.

Пока я молча охреневал от таких метаморфоз «из бесчувственного прямоходящего кирпича в шебутной позитив с отсутствием тормозов», Коюки методично выносила мне мозг.

— Ответь в конце концов! Не будь таким скучным, — она надулась, будто пародируя ребенка, — здесь нет никого, кто бы мог зудеть о правилах! Улыбнись, дурачок! — растягивала мое лицо за щеки Казахана.

Я энтузиазма Коюки не разделял и не понимал.

«Может, она обманывает?» — врубил эмпатию и слегка окосел, поплыв от коктейля из восторгов и желания. Пришлось быстро отключиться, пока не настроился на ее «волну» и не сделал еще больше вещей, о которых я буду сожалеть.

Неужели ей адреналина в жизни не хватало? В таком случае, почему она к Хатаке не полезла с этим, а? Двум адреналиновым наркоманам точно есть о чем потрахаться.

Позже Казахана созналась, что с шиноби у нее еще не было и я — «то еще животное, в хорошем смысле слова».

«Спасибо», блин! Я только начал забывать, как меня отметелили мокрой простыней, обзывая «скотиной» и «животным»!

В такие моменты я отчетливо понимаю, что предшественник был дебил и я тоже буду дебилом, пока Анко не