Татуированная любовь - Гайя Алексия

в одночасье, она превратилась в тень самой себя, замкнулась и даже перестала есть. Мы стали замечать, что она худеет с пугающей скоростью… Она нас очень испугала… Я даже думал, что…

Он замолкает и хмурится. Через несколько секунд он выпрямился и откинулся на спинку лавки.

Зачем он все это мне рассказывает? Пусть даже не надеется, что я буду испытывать к ней какую-то жалость! Потому что ничто в мире не сможет оправдать то, что она сделала.

С другой стороны, я не мог проигнорировать все то, что он мне только рассказал. Она похудела. Видимо, именно поэтому ее придурошная подружка была так удивлена, увидев ее. И это объясняет ее слишком большую одежду. До этого лета Елена была толстой. Но насколько толстой?

Мне все еще трудно в это поверить. Как можно представить ее в другом теле, отличном от того, на которое так реагирует мой член? (Хоть и голова с ним совсем не согласна.) Да и потом, как можно так похудеть? Сразу вспомнились эти ребята, которые тянут два пальца в рот каждый раз после еды. Нет, львица чокнутая, конечно, но не настолько же? С другой стороны, это объясняет, почему она каждый раз после еды закрывается в ванной.

Я встряхнул головой. Не могу поверить, что она делает такое. Меня самого сейчас стошнит от одной только мысли. Я отпил большой глоток пива, чтобы попытаться прогнать из головы эти картинки. Кем бы она ни была, но я все еще не могу понять, какое это имеет отношение ко мне.

– Какие мы только не строили версии и догадки, – снова заговорил отец. Переходный возраст, или, может, любовная драма? Но Софи нас заверила, что у Елены не было парня, и никто не ухаживал за ней в лицее. Мы с Энджи всеми силами пытались понять, что происходит, поговорить с ней, но ни одна наша беседа не заканчивалась спокойно. В общем, Елена твоя полная противоположность. Она все свои проблемы пытается решить криком, а ты, напротив, вырос в тишине и очень сдержан, несмотря на внешний вид. И, насколько я сам уже мог убедиться, ты из тех, кому палец в рот не клади. – Закончил он, со смехом: – Когда я вспоминаю то выражение лица Софи за столом…

А мне было вовсе не смешно. Она и ее странная подружка смогли вывести меня из себя. Я и в обычное то время не люблю этого, а сейчас и вовсе никак не могу себе этого позволить. Надо мной, как Дамоклов меч, висит угроза всей моей дальнейшей жизни.

До сих пор не понимаю, как мне удалось удержаться от того, чтобы не размазать Елену по стене?

Если бы я очень захотел, то отец не смог бы мне помешать, и я бы это сделал, но вот только разве что мать с ее кислородом могли бы стать для меня препятствием.

Она больна? Больной, однако, она не выглядит.

За этот вечер я узнал столько всего нового, что в моей голове уже все нормально не помещается.

Я нервно бросаю свой окурок как можно дальше и снова принялся за пиво.

– Я тебе рассказываю все это не просто так, чтобы заполнить чем-то паузу, – продолжает отец. – Мне кажется, что с твоим жизненным опытом ты сможешь лучше ее понять… Между прочим, с тех пор как ты здесь, мы почувствовали в ней какие-то перемены. Она стала более приветливой и общительной.

Более общительной? Ну да, она все время орет по факту и не слишком-то много сказала по существу. Она этим походит немного на Солис. Та тоже все время что-то болтает, но, как правило, ничего стоящего в ее потоке речи нет. Кстати, я очень надеюсь, что родители не будут звонить Солис после всего, что произошло. А то она мне весь мозг выест.

Я выкурил еще три сигареты, а отец за это время допил свое пиво и, не вставая с лавки, бросил банку в самую дальнюю урну. Пустая банка брякнула о стенку и упала на землю. Какой придурок! Я засмеялся, а он, нахмурившись, повернулся ко мне.

– Смешно тебе! Давай, теперь ты брось свою, посмеемся вместе, – говорит он с улыбкой.

Окей.

Я трясу банку, чтобы проверить, осталось ли еще что-то внутри. Она была почти пуста.

Сделав последний глоток, я посмотрел, где находится урна. Ага, нормально. Главное не ударить в грязь лицом, ведь я сижу дальше, чем он, да и на улице уже темно. Я прицелился и бросил. Снаряд улетел прямо в цель и упал в урну, даже не задев ее стенок.

Спасибо тысяче баскетбольных партий, которые мы сыграли с Бенито, когда было совсем нечего делать.

Отец присвиснул и, улыбаясь, повернулся ко мне.

– Браво! Целишься ты настолько же хорошо, как и рисуешь, – говорит он.

Просто я всегда проводил гораздо больше времени на спортивной площадке, чем на стуле в классе. Вдруг, в потоке моих воспоминаний, до меня дошло то, что пытался сказать мне отец.

Я «целюсь настолько же хорошо, как и рисую»? Что конкретно он хотел этим сказать?

На какое-то мгновение между нами вновь повисла напряженная пауза, но вскоре он прервал ее, пытаясь снова оказать на меня давление. Он ведь не видел то, что…

– Представляю, как тебе должно быть скучно слушать болтовню старого придурка, но все же…

Я выдержал долгую паузу. Блин, да к чему же он клонит! Я весь как на иголках: он о рисунке мне говорит или нет?

– Прежде всего, я никоим образом не против тебя, и я прошу обратить на это внимание, – начинает он.

Так, начало не слишком-то хорошее. О чем он думает? Что мне теперь стало гораздо лучше, как только он мне все это выложил? Старый придурок, как он сам сказал!

Одна из первых вещей, что я понял в этой жизни: все против меня! Потихоньку я свыкся с этой мыслью. Даже с Бенито и Солис всегда нужно быть начеку. Никогда не знаешь, о чем люди думают и что от них можно ждать.

– Даже если ты не хочешь в это верить, мы все за тебя. Никто не заставлял нас брать над тобой опеку. И я могу принять многие вещи. Ты куришь марихуану? Окей. Ты все время молчишь и практически никак не общаешься, какие бы на то причины ни были? Тоже ладно. Внешний вид, татуировки, то, какой ты есть, – тоже все нормально. Я очень открытый человек и не испытываю никаких проблем при общении с тобой. Даже твой