Ревизор: возвращение в СССР 4 - Серж Винтеркей

медленно поползло вниз по стене. Примерно так и должен выглядеть загруженный мешок, так что я обрадовался. Пятно неспешно двигалось ниже, еще ниже, аккуратно прошло мимо окна первого этажа, и я рассмотрел, что чех опускает вниз сразу два мешка. Молодец, соображает, что чем быстрее мы все провернем, тем лучше для нас. Мешки опустились пониже, и я метнулся к ним, перехватывая. Чех почувствовал, что тяжесть исчезла, и вниз полетела и веревка. Я взвалил мешки на плечо, оттащил от стены, положил на санки. Поволок их за веревку от гостиницы, поднял глаза — снова белое пятно в окне. Помахал рукой на всякий случай — может, Йозеф это и увидит. И наддал скорости. Только об одном сейчас практически молился — чтобы он не начал закрывать окно прямо сейчас. Этот ужасный звук может заставить выглянуть в окно кого-нибудь и засечь меня.

Чех продемонстрировал высокий интеллект — я услышал душераздирающий звук закрываемого окна, только когда свернул за угол ближайшего здания. Если он и блатной, то завидовать ему не надо — он и сам по себе неплохо соображает. Свернув за угол, я тут же остановился и привязал мешки веревкой к санкам — иначе никакую скорость я продемонстрировать не смогу, опасаясь, что они свалятся. А я не готов так рисковать моим чешским хрусталем!

* * *

Александр Викторович подскочил на кровати, услышав рядом страшный скрежещущий звук. Словно где-то резали кого-то, кто был решительно против, и обладал громким пронзительным голосом, позволяющим заявить об этом. Не сразу, но он понял, что это всего лишь звук открываемого или закрываемого окна. Сначала почувствовал облегчение, что ничего странного не происходит, но тут же забеспокоился — а не окно ли это в номере кого-то из иностранцев? Хотя мужики расположены на втором, а женщина на третьем этаже, проблемы все же могут быть. Самое безобидное, если с перепоя захотелось глотнуть свежего воздуха. Главное, чтобы не вывалились из окна и не покалечились, положительно на его карьере это не скажется. Плохо и если они с кем-то через открытое окно общаются — безобидным ночью такое общение быть не может. Нужно засечь такой факт и узнать, с кем пересекаются иностранцы. Мало ли что!

Капитан подскочил к окну и посмотрел в него — вроде бы внизу никого нет, хотя точно не скажешь, на улице у гостиницы работал только один фонарь, ближе ко входу, а номера иностранцев были расположены от него в двадцати метрах. Решившись, он начал открывать свое окно — раздался точно такой же жуткий звук. Открыв, высунулся и осмотрелся. Никого внизу, никаких открытых окон на фасаде гостиницы, никаких валяющихся внизу пьяных чехов с переломанными ногами. Вроде бы можно успокоиться, но сделать это было трудно. Откуда тогда раздавался звук, разбудивший его, если все окна сейчас закрыты? Неужто он услышал звук закрываемого окна, а момент, когда его открывали, проспал?

Но в любом случае сейчас было тихо и, если он упустил что-то важное, то теперь уже ничего не поправишь. Капитан закрыл окно и лег обратно в постель, но сон не возвращался. Задумался о визите. Пока что все шло очень неплохо, никаких проблем по своей части он не видел. Можно будет разве что отчитаться потом, что Ийржи любит пить, но совсем не умеет этого делать. Может быть, в будущем кому-то информация пригодится, если вдруг его решат вербовать. Хотя особого смысла в этом он не видел — к чему конкурировать с чехословацкими коллегами за не очень ценного клиента? Замдиректора станкостроительного завода в Праге особой ценностью не обладает, знать он может разве что технологические секреты, но советская промышленность и так имеет к ним свободный доступ. Только попроси — и любые новейшие станки с этого завода будут установлены в СССР. Что, собственно, сейчас и происходит.

Мысли перескочили на членов делегации с завода. Больше всего капитана КГБ заинтересовал молодой паренек Павел Ивлев. Совсем еще зеленый, усы едва видны, а ведет себя, как опытный ветеран. На любой вопрос дает немедленно толковый ответ, смекалка на высоком уровне, тосты говорит так, словно тридцать лет прожил на Кавказе и был там очень уважаемым человеком, которого зовут на любое торжество. Чехи в него просто влюбились после того, как он умудрился в тостах продемонстрировать знание кучи нюансов их истории — Александр совсем не ожидал, что молодой пацан в такой глубокой провинции может их знать. Не такой популярной была Чехословакия и в Москве, а тут вообще не приходилось подобного ожидать.

Да, для КГБ такой парень будет просто находкой — осталось обучить его иностранным языкам, и он легко будет втираться в доверие к иностранцам. Надо собрать о нем побольше информации на заводе, и, если никаких косяков за ним, наподобие антипатии к советской власти, не замечено, нужно будет скинуть его данные товарищам, чтобы присмотрелись. Как минимум, в армию призвать его в погранвойска, а затем сделать предложение, которое ему очень понравится. Служить в КГБ очень престижно, парень должен быть дураком, чтобы отказаться. А он таким совсем не выглядит.

* * *

Привязав мешки, я понесся по улицам, сопровождаемый хором собачьих голосов. Теперь важно побыстрее проскакивать дома с псинами, чтобы разбуженные псами хозяева не успели ничего рассмотреть на улице. Как здорово, что ночью фонари не работают, а я тут изучил все до мельчайших деталей за эти полтора месяца!

Через три минуты стремительного забега по пустынным улицам вдруг увидел вдалеке горящие автомобильные фары, двигающиеся в моем направлении за три сотни метров. Тут же остановился, рванул назад и завернул за угол — нечего мне пересекаться с любой машиной в это время. Велики шансы, что это доблестная милиция едет на вызов или возвращается с него, и парень с гружеными санками в это время непременно их заинтересует. Единственный вариант, если они выскочат рядышком — бросать санки с грузом и уносить ноги, потому что ответить, что я делаю ночью на улице с кучей ценного импортного товара мне нечего. Не сдавать же чехов, в конце концов? Хотя, если я попадусь, милиция и сама догадается, откуда товары — достаточно будет узнать, чем Павел Ивлев занимался в последние дни. И брэнды в основном в мешках чешские, так что все достаточно понятно. Интересно только, осмелятся ли милиционеры пойти задавать неприятные вопросы чехам, или ограничатся тем, что меня повязали? На этот случай у «переводчика» могут быть свои инструкции, и именно обладатель кэгэбэшной корочки будет решать, подпускать ли милицию к своим