Перо коннекта - Владимир Сканников

Связь…

Коннект…

Снегирь задумчиво хмыкнул.

Впервые за эти дни он почувствовал, что уже не бредёт на ощупь, а начинает различать хоть какие-то ориентиры. Пусть даже их пока слишком мало, чтобы определить, куда заведёт дорога. Но нечто осмысленное вырисовывается-таки, это радует…

— По-моему, ты что-то понял, Артём, — сказала Звезда. — Поделишься?

— «Понял» — это чересчур громко сказано. Но я, оказывается, знаю этого типа. Ну, по крайней мере, один раз сталкивался. Теперь надо сообразить, где он прячется. И прикинуть, как дальше действовать. Ясности надо больше, короче…

Она взглянула с иронией:

— Ты, может, не замечал, но именно за этим люди ко мне и ходят. За ясностью в голове. Звёзды, между прочим, способствуют. А ты почему-то только и делаешь, что допрашиваешь старушку, хотя вроде воспитанный мальчик.

— Погоди, ты мне предлагаешь… — Снегирь покосился на мерцающий потолок. — Сеанс колдовства?

— Что тебя смущает?

— Я никогда это всерьёз не воспринимал.

— Сам же говоришь — в последнее время происходят странные вещи. Жизнь меняется. Так что не упрямься. Смотри наверх.

Он запрокинул голову — и ему показалось, что его кресло тоже опрокидывается назад. Но падение было долгим, невообразимо растянутым, как на каком-нибудь планетоиде с мизерной силой тяжести. А потом гравитация и вовсе исчезла — Снегирь парил в невесомости, растворяясь в звёздном сиянии.

Космический свет, превращаясь в шёпот, вплетался в мысли — исподволь, мягко, но при этом неотвратимо. Его не сдерживали человеческие условности. Свет с лёгкостью разъедал защитный панцирь цинизма, плёнку вранья, облепившую разум за минувшие годы. И тормошил, извлекал наружу детскую память.

Артём опять оказался в родном дворе — возле дряхлой пятиэтажки, где родители жили до развода и переезда. Качели, детская горка, старые яблони, металлическая фигня для выбивания ковров — без понятия, как она правильно называется…

Каникулы. Летний вечер, переходящий в ночь. Исцарапанная скамейка. Дворовые пацаны — ещё даже не старшеклассники, а подростки-мальки — распускают хвосты перед двумя соседками-сверстницами. Ржание вперемежку с хихиканьем.

Духота, зудят комары. В доме гаснут окна. Фонарь неподалёку то ли разбит, то ли перегорел. Темно.

Артём сидит на скамейке с краю. Случайно поднимает глаза — и замирает от восхищения, увидев небо над крышами. Россыпь звёзд серебрится, манит, обещает что-то невыразимое. Там, среди созвездий, таится будущее — такая мысль вдруг приходит в голову.

И не успевает он удивиться, как будущее приоткрывается.

Он видит себя через четверть века. Тесная кухня, бутерброд с колбасой, початая коньячная фляга. Больше в квартире нет никого — только дикторша в телевизоре бубнит что-то про указ президента. Надо дожевать бутерброд и лечь спать, а завтра с утра — опять на работу, в кокон…

Артём-подросток недоуменно хмурится. Что за бред? Никакое это не будущее. Это обманка, грубая и топорная. Потому что на самом деле всё будет совсем не так. Он станет знаменитым писателям, его романы экранизируют в Голливуде. И жена у него будет — красотка, как Алёнка из параллельного класса. Они купят виллу в Лос-Анджелесе… хотя нет, он — русский писатель, ему лучше жить в России, а продюсеры пусть приезжают сами, когда назреет очередная экранизация… Не суть, короче, главное — он уж точно не будет квасить один на убогой кухне…

А тот чувак с колбасой, бутылкой и коконом — самозванец, призрак, который сейчас развеется. Настоящий же Артём повзрослеет и выстроит себе жизнь — осмысленную, полноценную, яркую. Да, вот именно — жизнь, а не фантомную пьесу в ублюдочных декорациях…

Он досадливо мотнул головой, и рисунок созвездий смазался.

Вместо двора со скамейкой снова появилась гостиная.

— Что-то не так? — спросила Звезда с тревогой. — Ты ведь услышал шёпот. Но теперь ты на меня злишься.

— Не на тебя, — ответил Снегирь. — Я сам виноват. Знал ведь, что воспринимаю магию по-особому, но всё равно решил попытаться. В итоге ничего не увидел по существу, только отвлёкся от дела…

— Не торопись. Звёзды не дают нам прямых ответов, но их шёпот может кое-что подсказать. С какого ракурса, например, лучше оценить ситуацию.

— Боюсь, это не мой случай… Прости, Звезда, а можно личный вопрос? Он не по игре и вообще, может, некорректный…

— Не стесняйся, Артём.

— Ну ладно… Вопрос такой — ты довольна прожитой жизнью?

Она не особенно удивилась. И, как ему показалось, могла бы ответить сразу — но не стала спешить. Помолчала некоторое время в раздумьях:

— Давай посмотрим. Я всю жизнь занималась любимым делом. Смотреть на звёзды — где ты ещё найдёшь такую работу? И даже вот на старости лет нашла себе развлечение… А в семье… Не скажу, что с мужем у нас всё было тихо и гладко. Ругались иногда самозабвенно, до хрипа. Но всё же — двое детей, четверо взрослых внуков… Так что, если в общем и целом, повезло мне с жизнью, Артём, лукавить не буду.

— А со страной? Не жалеешь, что Союз развалился?

— Ты сегодня не мелочишься, — сказала она с мягкой усмешкой. — Звёзды тебя настроили на патетический лад… Ждёшь, наверное, что и я сейчас, воздев руки к небу, запричитаю — ах, какую страну сгубили! Но всё не так однозначно. Ты, Артём, пойми меня правильно, я не претендую на истину в последней инстанции…

— Тем интереснее для меня.

— С одной стороны — страна и правда была великая, по-своему уникальная. Но те, кто её застал, скучают сейчас не столько по ней, сколько по себе же самим, тогдашним. По молодости скучают, говоря проще. Моя вот юность, к примеру, пришлась на шестидесятые. Какое время было — ты даже не представляешь… Но не хочу утомлять тебя старческой болтовнёй. И так у нас странноватая выходит беседа для магического салона…

Артём поднялся:

— Да, ты права. Спасибо, Звезда.

— Тебе спасибо. Удачи в поисках.

Уже на пороге он обернулся:

— Кстати, давно хотел уточнить. Сирень во дворе уж слишком шикарная. Выбивается из общего сеттинга. Персональная льгота от городской управы?

— Нет, — сказала она спокойно. — Я просто посадила цветы, потому что они красивые. Мне очень хотелось, чтобы они здесь принялись, несмотря ни на какой сеттинг. И вот результат. Волшебство, Артём, бывает очень и очень разное.

Он вышел и забрался в седло. Подумал, что беготни на сегодня хватит и можно ехать на постоялый двор.

Тронулся не спеша. Желая сократить путь, направил коня в проулок —