Хозяева-2 (СИ) - Хлыстов Вадим

Яр, продолжавший расслаблено сидеть, посмотрел на свою спутницу снизу вверх и указал пальцем на сад:

— Ты уверена, что они ничего не вспомнят?

— Абсолютно. И перестань задавать глупые вопросы. Ты же сам знаешь, что образы исполнительницы Пасы и ее помощника стираются из сознания атакуемых сразу, как только последняя, третья петля ложится на их сознание. Это не мы вынудили хезуров опять стать скотами. Мы просто помогли им выпустить из себя их же монстров и их же сокровенные желания, которые они прячут в своем «я»…

— Тогда — расходимся. Я буду в храме Тира, а ты заканчивай с Санахтом и его женами.

Марта молча кивнула и не прощаясь, деловито двинулась в глубину сада. Она равнодушной, серой тенью скользила между деревьев и кустов. Сам же сад сейчас напоминал дикую, горячечно-бредовую смесь из зала для пира, поля боя, живодерни и огромного ложа, на котором терзали друг друга безумные любовники. Вот какой-то непонятный клубок из человеческих тел и покрытых шерстью тел животных, который хрипя, рыча и стоная, предается совокуплению. А за другим столом все гости мертвы. Они сами перерезали себе вены, смешали вытекающую из них кровь с вином и пили этот напиток смерти, пока не отошли на поля богини Эхаби. А вот под сгрудившимися, отнимающими друг у друга сырые куски человеческого мяса, утробно чавкающими телами в богатых нарядах, безжизненной, растерзанной куклой лежит раб виночерпий. А там…  Да, страшны и безжалостны три аркана Пасы, позволяющие разумным существам забыть, что они существа разумные…

Спутница Яра дошла до края сада и там нашла ту, кого искала. С ног до головы укутанная в черное покрывало, у стены безучастно сидела женская фигура. Марта решительно сдернула с головы у этой фигуры ткань и перед ней предстала Нафрит, первая жена Владыки, на глазах у которой была надета темная повязка, а в уши вставлены восковые палочки. Марта сняла повязку с глаз женщины, жестом показала, чтобы та вытащила из ушей воск, достала из-за пояса два розовых шарика и протянула их первой жене Санахта:

— Проглоти один немедленно.

Нафрит съела один шарик и потрясла головой:

— Что это было? Через меня прокатывались волны таких желаний, что я начала бояться за свой рассудок.

— Неважно, что это было. Ты все еще хочешь вернуть расположение мужа и сделать своих детей его наследниками, или передумала? А?!

Первая жена Императора умоляюще схватила Марту за руки:

— Да, хочу. Больше жизни. Дай мне эту возможность и я навсегда буду твоей должницей.

— Тогда иди к Санахту, засунь ему в рот второй шарик и заставь проглотить. После этого веди в личные покои и пусть он там полюбуется, чем занимается его обожаемая Тейе. Я буду направлять тебя. Иди, ничего не бойся и делай то, что должна делать. Император сегодня обязательно отменит свое решение о твоей ссылке. Я всегда выполняю свои обещания…

Нафрит решительно поднялась и, подобрав подол платья, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг, торопливым шагом двинулась в ту строну сада, где стоял стол Владыки. То, что она там увидела, совершенно ее не смутило. Она несколько мгновений, уперев руки в бока, рассматривала ложе возле стола, а потом в гневе схватила треххвостую золотую плеть, символ Императорской власти, и с остервенением стала хлестать ею третью жену, которая продолжала ласкать Санахта. Однако та не взвыла от жуткой боли, не попыталась уклониться, а неожиданно, развернувшись, обхватила бедра Нафрит и страстно зашептала:

— Бей, бей меня, любимая! Только разреши мне языком доставить тебе сказочное удовольствие!

Первая жена Владыки ошарашенно на нее вытаращилась, пробормотала фразу, которую варвары с далекого севера перевели бы как — «ни хрена себе», а потом ухмыльнулась и потрепала обольстительницу по всклокоченной голове:

— Я это запомню, Кифи. Обязательно запомню. А теперь — иди отсюда, не до тебя сейчас.

Третья жена радостно закивала, поднялась с колен, и прихватив с собой полный кувшин вина со стола, покачивая бедрами, двинулась в глубину сада. Проходя мимо Марты, она неожиданно протянула руку и нежно ущипнула ту за щеку, проговорив при этом «Ух, какая красоточка!». Потом хорошо приложилась к кувшину и распевая похабные куплеты про двух козочек, решивших вместе пощипать травку, от которых покраснели бы даже извращенцы в самых гнусных портовых притонах Хут-Ка, скрылась среди деревьев. Спутница Яра задумчиво погладила свою щеку, оценивающим взглядом проводила удаляющуюся голую спину Кифи, но встретившись с все понимающим взглядом ухмыляющейся Нафрит, прошипела:

— Что выставилась, гусыня Геонская?! Я что ли вместо тебя все буду делать!? А то смотри, я ведь могу и на брачном ложе тебя заменить, если будешь продолжать на меня пялиться, а не заниматься делом!

Это угрожающее шипение вернуло первую жену к суровой действительности. Она схватила за волосы отрубленную голову, которую продолжал пылко целовать в губы Санахт, гадливо отшвырнула в сторону, сунула в рот мужу розовый шарик, полученный от Марты, и зажала Владыке нос и нижнюю челюсть. Тот, не открывая глаз, замычал, начал отмахиваться, но руки Нафрит были неумолимы:

— Глотай, скотская скотина!!! Хезур сештов!! Как бабищ из гарема топтать и вино с друзьями хлестать — так он первый, а как лечиться — четырьмя лапами отбивается! Глотай, я сказала!

Лишенный притока воздуха таким зверским способом Санахт сделал непроизвольное глотательное движение. Несколько ударов его сердца ничего не происходило, а затем он приподнял голову, потер лоб и с блаженной улыбкой на лице пробормотал:

— Какие же чудесные грезы мне привиделись…  Я был в царстве Шу на небесах, где можно и разрешено все…

Нафрит бесцеремонно схватила его обеими руками за окровавленную тунику в районе груди. С неожиданной силой, которая появляется у женщин сумевших подготовить грандиозную пакость для соперницы, приподняла с ложа как котенка, и глядя прямо в глаза, с кривой усмешкой, произнесла:

— Я тебе сейчас еще одни грезы покажу. В царстве Шу побывал не только ты, муж мой, силы тебе, радости и здоровья, которое мне еще пригодится. В том царстве продолжает еще оставаться твоя ненаглядная Тейе. Следуй за мной, и ты увидишь ее тайные мечты. Только предупреждаю — тебя в них нет…

Она так же целеустремленно и решительно, как совершенно недавно Тейе Амена, схватила мужа за руку, сдернула с ложа и потащила за собой в личные покои Императора. Брезгливо обошла двух матрон, которые как птицы-падальщики вдвоем клекотали над теперь лежащим на полу воине. По пути подобрала его валяющийся боевой серп и повела Санахта по освещенному факелами коридору.

Когда они проходили мимо одной из дверей, из-за которой раздавались то ли страстные полувсхлипы, то ли рычание, следующая за ними в нескольких шагах сзади женская тень тихо, и почему-то не слышно для Повелителя, произнесла:

— Здесь…

Нафрит резко остановилась, сорвала со стены факел, всунула его в одну руку Владыке, во вторую вложила серп, затем рывком распахнула дверь в эту комнату, и вытолкала Санахта вперед:

— Теперь можешь, сколько хочешь любоваться грезами своей второй жены, муж мой.

Император поднял факел над своей головой. В его неровном свете он увидел потрясшую его до глубины души сцену. На полу, среди грязного тряпья, служащего подстилкой для рабов, которые выносили его ночную вазу, на четвереньках стояла Тейе и страстно, полузадушено стонала. Прямо перед ней, на коленях вплотную стоял воин-охранник, приблизив свой пах к ее рту. А сзади второй жены, так же на коленях стоял лучший друг Владыки — Амен. Вся эта троица ритмично двигалась, но центром происходящего несомненно была вторая жена Владыки. Она полностью отдалась во власть двух мужчин, и судя по ее закатанным от удовольствия глазам и счастливым стонам, получала то, что давно хотела…

Нафрит положила руки на плечи мужа и прошептала на ухо:

— Ты еще хочешь возложить руку на детей от нее? И твои ли это дети, Санахт?

В голове Императора набатом загрохотали слова фенешийца о предательстве! Повелитель несколько мгновений стоял с широко раскрытыми глазами, потом страшно и протяжно завыл, как человек, у которого только что, некто безжалостный, с хрустом вырвал из души самое святое — доверие к любви и дружбе. Но спустя всего два удара сердца Санахт бешено зарычал, швырнул факел в этих троих, и с места, как хищник на жертву, взмахнув боевым серпом, прыгнул к занимающейся любовью троице. Нафрит благоразумно отступила из проема двери в коридор и там прислонилась спиной к стене, тяжело и взволновано дыша. Она увидела то, что сама давно проделывала с двумя рабами, которых специально для этого забрала из дома своего отца еще до свадьбы с Санахтом. В самой комнате тем временем раздался безнадежно — умоляющий женский крик, потом два мужских, затем два десятка ударов, как будто мясник быстро и с остервенением рубил несколько туш одновременно, размахивая налево и направо топором. Из комнаты потянуло густым, соленым запахом свежей крови, а вслед за тем из нее выбежал Повелитель. Дико вращая налившимися ненавистью глазами, держа в руках окровавленный боевой серп, в заляпанном темно-бордовыми пятнами хитоне, он стремительно побежал к покоям, в которых должны были ожидать выхода на пир его дети от Тейе. За Императором неслышными тенями неслись его первая жена, и чуть отстав, вторая женщина, с ног до головы укутанная в темное облако невидимости. Санахт как все уничтожающий, беспощадный самум ворвался в покои. Там пронзительно, один за другим прокричали два детских голоса, опять потянуло соленым запахам крови и из проема двери, ведущей в комнаты, окровавленными шарами выкатились две детские головы. Вслед за ними, тяжело, как старик держась за стену, покачиваясь вышел Владыка Империи Тукан Санахт I. Он устало сел на пороге, и глядя перед собой теперь уже заполненными бесконечной горечью глазами, севшим голосом прошептал первой жене, которая боязливо, с большой осторожностью присела рядом: