Где рождается свет (СИ) - Лия Альман

шорохов. Он приподнялся на локте, открыл глаза и проморгался. Солнце лениво заглядывало в комнату. Макс оглянулся на источник шума — это Диана копошилась в углу.

— Что ты делаешь? — спросил он хриплым после сна голосом.

— Перебираю чемодан.

Макс откинулся на подушку и еще раз потер глаза. Солнце едва встало, скорее всего, Ди даже не ложилась. Спрашивать, зачем она копается в вещах в такой час, значит, нарваться на очередное раздражение. Придется снова догадываться по ходу.

«Черт побери, да сколько это может продолжаться?» — со злостью подумал Макс. Он невероятно устал от постоянно меняющегося настроения жены. Устал бесконечно пытаться ей угодить, лишний раз не тревожить. Устал бояться ее реакции. Он сел на край кровати, взял с тумбочки очки и покрутил их в руках.

— Почему я не нравился твоей маме?

Диана замерла. Бордовое платье в мелкий горошек выпало из руки. Макс помнил его. Они купили платье лет семь-восемь назад во время поездки во Флоренцию. Диана увидела его на витрине местного магазинчика и влюбилась. Легкое, длиной чуть ниже колена, с коротким рукавом и треугольным вырезом. До конца отпуска Ди просто отказывалась надевать что-то другое. Сейчас она уже не носила такие вещи, предпочитая им строгие деловые костюмы. Странно, что платье вообще оказалось тут.

— Это не так, — подала голос Ди немного погодя. — С чего ты решил?

— Думаешь, я настолько не разбираюсь в людях? — вместо ответа задал новый вопрос Макс. — Во время нашей единственной встречи она была неприветлива. Или мне показалось?

— Нет, — Диана повернулась к нему, — не показалось. Просто она заревновала. У меня появился кто-то важнее нее. Вот и разозлилась. Дело было не в тебе.

Она подняла платье, аккуратно его свернула и положила в чемодан.

— Почему ты спросил? — Диана пристально посмотрела на мужа, будто сканировала его мысли.

— Просто, — ответил он и пожал плечами. — Мне хотелось услышать твой голос. А когда ты говоришь о маме, он у тебя такой…такой как раньше. Живой.

Диана подошла и села рядом с мужем.

— Невыносимо, да?

— Что именно?

— Быть со мной, — Ди шумно сглотнула и добавила. — С такой мной.

— Это сложно, — не стал отпираться Макс. — Но мне все равно. До конца, помнишь? До последнего вдоха.

Диана молчала. Макс хотел ее обнять, прижать к себе, сказать, что они справятся, хоть и сам не слишком верил.

— Прости, — едва слышно сказала она. — Я не могу контролировать злость или как-то повлиять на нее. Просто внутри что-то переключается, и ярость заполняет меня.

Макс несколько раз кивнул в ответ. Что он мог сказать? Что понимает? Вряд ли. Что ему жаль? Нет, Ди терпеть не могла жалость. Он протянул руку, и их пальцы сплелись. Жена положила голову ему на плечо. От светлых волос вкусно пахло лавандой.

— Ты мне расскажешь? — спросила она.

— Всё, что знаю, — ответил он и поцеловал ее в лоб. — Часть тебе уже известна. Кое-что мы обсуждали раньше.

— Нет! То не в счет. — Она резко дернулась в сторону, но тут же снова села, поджав под себя одну ногу. — Это было слишком давно. К тому же тогда мной двигало праздное любопытство. А сейчас… Теперь совсем другое. Личное.

Макс понимающе кивнул и спросил:

— С чего хочешь начать?

Дана пожала плечами.

— Понятия не имею. С чего следует начинать, когда готовишься вступить на пост Смерти? — она с горечью усмехнулась, а Макс по привычке коснулся шрама на щеке. Каждый раз при упоминании старухи рука рефлекторно тянулась к «метке». Как будто проверял, на месте ли она.

— Подожди! — воскликнула Ди и вскочила на ноги. — Не здесь. Поехали в бухту. Я хочу увидеть ее в последний раз.

Не дожидаясь ответа, Диана подскочила к чемодану, вновь достала недавно сложенное платье и переоделась. Макс не заставил себя уговаривать и быстро натянул первые попавшиеся джинсы и футболку.

— Ди, — стоя на пороге комнаты, он повернулся к жене и попросил: — Пожалуйста, надень браслеты.

***

Спустя полчаса они уже искали проход к бухте. Пришлось изрядно постараться. Несмотря на то, что Макс прекрасно помнил место и мог бы найти дорогу даже с завязанными глазами, сама расщелина будто пряталась от их взглядов. Наконец поиски завершились успехом, Диана и Макс оказались в тихой бухте. Здесь все было как в воспоминаниях. Ровная заводь, окруженная горами. Вдалеке вода искрилась на солнце и переливалась мириадами бриллиантов. Черные камни, нагретые лучами, напоминали огромные пуфы среди воды. А волны по-прежнему лизали пеной прибрежную гальку.

Макс разулся, закатал джинсы и зашел в воду. В душе что-то дрогнуло. Будто лёгкая ностальгия. Ему вдруг захотелось плюнуть на все и забежать в воду с разбега. Плавать и нырять, пока руки и ноги не начнет сводить приятная судорога, а потом залезть на гигантское черное кресло и лежать, подставив лицо солнцу. Наверное, на лице промелькнула какая-то эмоция, потому что Диана, стоявшая рядом, взглянула на него с легким недоумением.

— На камень? — спросил Макс нарочито равнодушно, но голос предательски дрогнул.

— Угу, — коротко бросила жена, заходя в воду.

— Итак, с чего ты хочешь начать? — спросил Макс, когда они удобно устроились.

Диана сидела полубоком к нему, обхватив колени, и смотрела на воду. Легкий ветерок колыхал свисающий подол платья и играл в волосах. Ди была так красива в этот момент! Хотелось запомнить ее образ так ярко, как только возможно.

— Почему здесь всегда так уединено? Я хочу сказать, что люди же повсюду. А бухта не такая труднодоступная, чтобы не найти ее.

— Прячь на виду, — прокомментировал Макс, хоть и ожидал совсем другие вопросы. — К тому же наверняка она к этому причастна. Не зря ведь и русалочьи воды обычно корабли обходят стороной, пока ей не понадобятся души. Да и мы не сразу нашли расщелину.

— Знаешь, что меня приводит в бешенство? — Диана резко повернулась, на ее лице мелькнуло знакомое ледяное презрение. — Когда ты так делаешь. Ненавижу это!

— Как делаю? — бровь Макса приподнялась.

— Пытаешься сгладить углы. Почему нельзя называть вещи своими именами? Почему не говорить прямо? Смерть! Смерть прячет бухту! Смерти нужны души! И я превращаюсь в Смерть! — Диана не говорила, она скорее выплевывала слова. Ее пальцы судорожно сжимали колени, а плечи содрогались.

— Я подумал, что тебе может быть неприятно слышать о ней, — попытался оправдаться Макс и тут же исправился: — О Смерти. Слышать о Смерти.

— Нельзя так! — всплеснула руками Ди. — От того, что ты не называешь или не признаешь очевидное, легче не станет. Никому! Это не поможет нам! А если ты правда думал о моих чувствах,