Тихая гавань - Патриция Коллиндж

Да, она так и сделает. Через минуточку.

— О любовь моя, какое наслаждение обнимать тебя, — прошептал Ник, согревая ей ухо нежным дыханием. Он провел языком по его изящной раковине, потом дальше вдоль шеи.

Сладостные ощущения пронзили ее насквозь. Сердце бешено заколотилось. Ник обхватил руками ее ягодицы и крепко прижал к себе. По ее телу волнами растекалось тепло.

Он нагнулся, отыскивая ее губы, и она с готовностью подалась ему навстречу. Почему она должна сопротивляться? Они хотят друг друга. Он просунул ногу между ее ног, и она, раздвинув колени, снова сомкнула их вокруг его крепкого тела. Она почувствовала его твердую плоть, скользящую вдоль ее лона, и подхватила ритм.

— Энни, я хочу отнести тебя в спальню, — прошептал Ник прерывающимся от нетерпения голосом.

О Боже, как она может сказать «нет»? Это в последний раз. Скоро она уедет и унесет с собой эти воспоминания.

— Дорогая, пожалуйста. Я люблю тебя. Я так хочу тебя. — Он смотрел на нее сверху вниз потемневшими от страсти глазами.

— Да, Ник. О да, да.

Его лицо вспыхнуло от радости. Он крепко поцеловал ее и поднял на руки.

В спальне стояла огромная кровать под пологом. Ник, не прерывая поцелуя, осторожно усадил ее на постель и принялся стаскивать с нее одежду. Сьюзен повернулась, давая ему расстегнуть бюстгальтер, а тем временем ее руки занялись пуговицами на его рубашке.

Движением плеч он сбросил рубашку и откинулся на спину, увлекая Сьюзен за собой. Когда ее грудь коснулась его обнаженного тела, он издал стон и перекатился, очутившись на ней.

Он наклонил голову и потянул губами набухший сосок, потом другой. Сьюзен погрузила пальцы ему в волосы. Его губы оставили ее грудь и стали искать рот. В то же время он нащупал ее пояс и спустил шорты с бедер вместе с трусиками.

Сьюзен скинула с ног тапочки, помогая ему снять с нее одежду. Она пробежала руками по его ягодицам и бедрам, подбираясь к твердой плоти, пульсирующей у ее лона.

— Ах Энни, — вздохнул он.

Перевернувшись на бок, он быстро расстегнул пояс и спустил молнию на джинсах. Они вместе стянули их и бросили на пол.

Он поцеловал ее, его язык погружался все глубже и глубже, его тело пылало… С негромкими чувственными возгласами они трогали друг друга, пробовали на вкус, нетерпеливые, разгоряченные, лелея в себе страсть, пока оба не в силах уже были терпеть ни минуты больше.

— Сейчас, Ник, пожалуйста! — выкрикнула Сьюзен, открываясь еще шире его пытливым пальцам. Ей нестерпимо хотелось ощутить его внутри себя, заполнить пустоту мощным движением, испытать на себе его страсть. Она приподнялась навстречу его напору, и наслаждение вздымалось все выше, выше.

— О Боже, Энни! — Ник застыл, и она почувствовала его пульсацию внутри себя, и ее собственное тело содрогнулось в сладкой муке.

Потом они лежали вместе на шелковых душистых простынях. Сьюзен нежилась в теплых объятиях Ника, прильнувшего головой к ее плечу и шее. Она пальцем обводила контуры его носа, бровей, подбородка.

— М-м, так и продолжай, — пробормотал он, поймав ее палец губами и лизнув его языком. Обхватив ее руку, он развернул ее и стал целовать ладонь, проводя языком вдоль каждого изгиба.

Сьюзен ощутила, как внутри ее опять начинает разгораться огонь. Она закинула ногу ему на бедро и почувствовала его возбуждение.

— О, женщина, что ты со мной делаешь, — пробормотал Ник. Он приподнялся на локте и смотрел ей в лицо. Затем нежно поцеловал ее, рассыпав по ее губам быстрые дразнящие поцелуи.

Она лежала такая красивая, восхитительно податливая, переполненная любовью. Полосы лунного света пробивались в комнату, обволакивая ее голубым сумраком. Он хотел, чтобы она осталась здесь навсегда.

— Выходи за меня замуж, Энни, — внезапно вырвалось у него. — Позволь мне о тебе заботиться, оберегать тебя. — Он поцеловал ее. — Останься здесь, со мной.

Она затаилась.

— Ник, ты не знаешь, о чем просишь.

— Дорогая, я знаю. Просто ответь «да».

Она отодвинулась от него.

— Ник, ты же знаешь, во что я впутана. Меня преследуют. Меня хотят убить. Мне испортили машину. Я не могу допустить, чтобы ты из-за меня рисковал своей жизнью.

Ник откинулся назад.

— Испортили тебе машину?

Сьюзен кивнула.

— Механик считает, что кто-то подсыпал сахар в топливный бак.

— Милая, почему ты так уверена в этом? Может, просто какому-то чокнутому нравится делать пакости, а потом наблюдать, что из этого получится. — Он заметил, что она задумалась над этой мыслью.

Он погладил ее по руке.

— Любовь моя, я знаю, о чем ты думаешь. Позволь мне помочь тебе. Вместе мы преодолеем твои страхи.

— Ты все-таки мне не веришь, да?

Он уловил в ее голосе обиду.

— Энни, радость моя, какая разница, верю я или нет? Я люблю тебя. — Он помолчал, мысленно подбирая убедительные доводы. — Погоди, любовь моя, не отвечай сейчас. Ты будешь здесь несколько дней. Просто расслабься и успокойся.

Она собралась возразить, но он наклонился и поцелуем стер слова с ее губ.

— Энни, пожалуйста, дай мне возможность доказать тебе, что я прав.

Он смотрел на нее, не отрывая глаз, сильный и смелый. Он знал об опасности, которую она несет с собой. И он так сильно ее любит, что готов постоять за нее.

— Я останусь, Ник, — прошептала она.

— Это все, о чем я прошу, дорогая.

— Помни, я ничего не обещаю.

— Я не прошу у тебя обещаний, — успокоил он ее. — Только возможность показать тебе, как у нас с тобой может быть все хорошо.

В последующие дни Ник наблюдал, как она расцветает и выпрямляется под лучами его любви. Днем каждый из них занимался своим делом. Он запирался в студии и тайком работал над своей книгой. Она обследовала уголки и закоулки замка, помогала Карле с Александром и наконец начала посещать некоторые групповые сеансы.

По ночам они ускользали вместе с Ником в башню и проводили долгие приятные вечера, слушая музыку, болтая, играя в шахматы. Там, под звездами, мерцающими сквозь застекленные люки высокой остроконечной крыши, они любили друг друга в этой большой удобной кровати.

Для Сьюзен дни текли, как вода. Мир представлялся в новом свете. Небо стало голубее, птичьи трели — мелодичнее, звезды за стеклянной крышей башни Ника — больше и ярче. Она любила. Мысль о том, чтобы покинуть Ника, стала невыносимой.

Какой чудесный день! Прикрыв глаза, Сьюзен откинулась на стуле на веранде замка, наслаждаясь солнечным теплом. Ее раздумья прервал мужской голос:

— Вы Карла?

Сьюзен открыла глаза. Перед ней стоял мужчина, своей одеждой напоминавший рабочих с «Красы».