Ледяная дева - Барбара Картленд

— Запах гари становится все сильнее! — едва слышно произнес герцог.

При первых звуках его голоса Зоя поднялась с кресла и подошла к постели.

— Я думала, вы спите, — сказала она.

Герцог посмотрел на девушку и подумал, что ее светлые волосы, пронизанные солнечными лучами, похожи на нимб. Он опять заговорил:

— Вы не ответили мне. Запах стал еще сильнее, чем был.

— Полагаю, это горят деревянные дома на соседней улице.

— Я уже говорил, что вы с отцом как можно скорее должны покинуть город, — начал настаивать герцог. — Уверен, доктор найдет место, куда я мог бы перебраться и не задерживать вас здесь.

Ему трудно было говорить, но голос звучал твердо.

Зоя улыбнулась.

— Вы полагаете, что мы могли бы… оставить вас здесь одного или отдать французам?

— Это придется сделать, — сказал герцог. — Когда придет доктор, я попрошу его найти подходящее для меня место.

Зоя ничего не ответила. Она думала о том, что после битвы в Москву привезли двадцать пять тысяч раненых русских солдат.

Губернатор заявил, что разместить всех раненых в Москве и обеспечить уход за ними невозможно, а потому их нужно отправить в другие города.

Дали приказ об отправке раненых, но тут выяснилось, что нет повозок, чтобы вывезти всех из Москвы. Некоторым удалось уехать, но десять тысяч русских солдат оставались в городе, а потом привезли своих раненых и французы.

Зоя, как и многие другие, никак не могла поверить, что Москва — святой город России — была сдана врагу без единого выстрела.

Французы вошли в опустевший город.

Валлон слышал, что Наполеон был ошеломлен, увидев безлюдные улицы и опустевшие дома и магазины.

В городе остались только старики и неимущие, которые не смогли уехать. Теперь они искали защиты в церквях.

Войдя в Москву, французские солдаты, полностью выйдя из-под контроля, начали грабить дома и винные лавки и вскоре все были пьяны.

Начались пожары, но никто не знал, поджигали ли свои дома сами русские или это происходило случайно.

От Жака Зоя узнала, что большая часть города разрушена, пожары тушить нечем да и некому. Ночью, когда все стихло, Зоя, стоя у открытого окна, слышала грохот рушившихся домов и пьяные крики солдат. Днем воздух был наполнен запахом дыма, черными плотными клубами поднимавшегося над крышами.

Она знала, что отец серьезно опасается за их жизни. Рассказы Жака, побывавшего в центре города, где расположились французы, были малоутешительными.

— Я должен увезти тебя отсюда, — без конца повторял Валлон.

— Папа, но, если мы даже найдем возможность уехать, как мы сможем оставить герцога? — спрашивала Зоя.

Накануне вечером, за обедом, разговор снова зашел об этом. Валлон встал из-за стола и резко сказал:

— Собери все самое необходимое! Зоя озабоченно взглянула на отца.

— Что ты собираешься делать, папа?

— Хочу увезти тебя, пока не загорелся наш дом. Или, того хуже, пока сюда не ворвались солдаты в поисках добычи.

В его голосе слышался страх, но Зоя знала, что боится он не за себя, а за нее.

Она спокойно ответила;

— Я поеду с тобой, папа, если мы возьмем герцога. Отец ничего не ответил.

На следующее утро, уходя из дома, он поцеловал дочь и сказал:

— Закрой дверь, и будьте с Мари готовы покинуть дом при первой же возможности. Я беру с собой Жака, мы должны договориться о лошадях и каретах.

— С кем, папа? — спросила его Зоя, но он не ответил.

Девушка закрыла за ними дверь. Теперь они пользовались черным ходом, потому что Жак забил парадную дверь досками, чтобы дом выглядел заброшенным. Он говорил, что пьяные грабители обычно не пытаются ворваться в дом, если для этого нужно приложить усилия. Они предпочитают дома, которые богатые владельцы бросили в спешке с полными погребами.

Казалось невероятным, что генерал Кутузов, обещавший защищать Москву до последней капли крови, отвел свою армию, освободил дорогу Наполеону и позволил французам войти в древний город. В битве при Бородине русские понесли такие огромные потери, что Кутузов, решив сохранить остатки армии, не стал больше атаковать французов и защищать Москву.

Когда герцог пришел в себя и смог осознать происходящее, он подумал, что сэр Роберт Уилсон был прав относительно возможных потерь русских. Русские потеряли убитыми и ранеными сорок три тысячи, а французы — тридцать тысяч.

Вряд ли можно было назвать триумфом великую победу при Бородине, о которой поспешил сообщить генерал Кутузов, если Москву все-таки пришлось сдать.

Пьер Баллон, будучи французом, прекрасно понимал жестокое разочарование Наполеона, вступившего в опустевшую древнюю столицу России.

Для Наполеона почти мистический смысл имел тот факт, что вместо богатого города с златоглавыми церквями и соборами ему достались лишь дымящиеся руины.

— Папа, как теперь поступит император? — спросила Зоя.

— Уверен, он ожидает от царя предложения о перемирии.

Зоя передала этот разговор герцогу. Подумав, тот сказал:

— Уверен, потеря Москвы сильно повлияет на царя и русский народ.

— Что вы хотите этим сказать?

— У меня такое чувство, — ответил герцог, — что огромная пропасть, существующая в России между богатыми и бедными, сократится по крайней мере на какое-то время. А царь, охваченный сейчас религиозным пылом, откажется от переговоров.

— Почему вы так думаете?

Герцог посмотрел на Зою своими серыми глазами и спокойно пояснил:

— С тех пор как мы познакомились, у меня появилось ощущение, что я обладаю» шестым чувством «, чего я прежде за собой не замечал.

Она слегка вздохнула.

— Знаю, что оно у вас было, когда вы… слушали мою игру и… понимали, что отец хотел сказать своей музыкой.

— Я сам себя уже не понимаю, — вырвалось у герцога.

Он закрыл глаза, словно ему было тяжело продолжать разговор.

Первые три дня, после того как его привезли в дом Баллона, герцог был очень слаб, у него держалась высокая температура. Мари и Жак регулярно обтирали его губкой, смоченной в уксусе, и Мари, хоть и не признавалась в этом Зое, временами думала, что они не в силах спасти герцога. Однако он выжил, и доктор приписал это его крепкому здоровью.

— Очень сильный молодой человек! — удовлетворенно сказал он.

Зоя же считала, что герцог выздоровел благодаря той жизненной энергии, которую она передала ему, сидя у его постели.

— Вы должны поправиться, — твердила девушка своим нежным голосом, пока он лежал без сознания. — Вы нужны на этом свете. Вам так много еще нужно сделать. Вернитесь! Вернитесь, где бы вы ни были!

Ей казалось, что ее дух обращается к его духу. С каждым днем он чувствовал себя все лучше, и Зоя была уверена, что она поддержала его и придала ему силы таким способом, над которым посмеялись бы медики.