Чёрный караван - Клыч Мамедович Кулиев

Из Ташкента пришла помощь. Большевики снова заняли Мерв. Сейчас наступают на Тед-жен. Впрочем, если хотите узнать точно, в чьих руках власть, ступайте в Кушку. Отсюда недалеко. Выйдем рано утром и до захода солнца дойдем.

Я понимал, что мой собеседник лжет. Но я продолжал, как бы ничего не зная:

— А еще говорят, будто англичане пришли с большим войском. Значит, и это тоже неправда?

Сары шмыгнул носом:

— Гм, англичане… Обещания англичан переменчивы, как ветер. Надеяться на них нельзя. Говорят, они послали всего две сотни индийских сербазов с десятком мулов. Да и те в первой же стычке были разбиты наголову.

Я чуть не прикрикнул на него: перестань плести чушь! Но словно бы кто-то потянул меня за полу халата— я быстро овладел собою и как можно спокойнее спросил:

— Вы сами тоже большевик, братец?

— Я? — Сары посмотрел на меня презрительно, как бы говоря: «Неужели ни о чем больше спросить не могли?» — Я простой железнодорожный рабочий, молотобоец. Взгляните на эти мозоли…

Вмешался Полат-бай:

— Ну, ну… Кто ел лук, запаха не спрячет. Не будь ты большевиком, не спешил бы сюда. Скажи — выслуживаешься перед начальством, и все.

Сары ответил, не повысив голоса:

— Не выдумывайте напраслину, бай-ага. Я не выслуживаюсь. Я приехал за своими родичами. И не тайком приехал, а получив разрешение с афганской стороны. Кто захочет возвратиться, завтра пойдет с нами. А кто не хочет, пусть остается. Не так ли, Курбан?

Сидевший возле Сары и жадно глотавший горячий чай маленький человечек заговорил размеренно:

— Мы, бай-ага, приехали не для того, чтобы оскорблять друг друга. Сказано: «Хорошо, когда заблудший вернется». Еще не поздно, люди. Вернитесь домой. Возвращайтесь и вы, бай-ага! Никто не отнимет у вас ни имущества, ни жизни…

— Ого, смотрите-ка, что он говорит. — Бай подскочил как ошпаренный. — «Возвращайтесь и вы…» Почему я должен вернуться? Завтра же вы сошлете меня в Сибирь. Сравняете с землей мой дом. Тоже нашел простака… Тьфу!

Человек с лицом, изрытым оспой, перебирая пальцами козлиную бородку, вмешался в спор:

— Люди! Курбан верно говорит: не нужно горячиться, а нужно постараться понять друг друга. Вот мы, сбивая ноги о камни, идем как стадо овец. Куда идем? Зачем? Давайте подумаем об этом. Как бы нам после не раскаяться… Как бы, убежав от дождя, не попасть под град!

— Что там, Бапба… — отозвался другой старик. — Уже поздно… Дело сделано… Что теперь мудрить!

— А отчего же не мудрить! — не сдавался рябой. — К чему опираться на первую попавшуюся стену? Куда мы идем? У кого ищем защиты? Пока беда не обрушилась на наши головы, давайте подумаем об этом.

— Верно говоришь, Бапба-ага! — заговорил, вставая, кривоносый; высокого роста дайханин. — Пока что мы не видели ничего плохого ни от большевиков, ни от меньшевиков. Нам сказали, что наше селение обстреляют из пушек. Поэтому мы и ушли. Ушли со страху. А вот теперь Сары и Курбан говорят нам: «Головорез, убивший холостяка Ата, нашелся».

— Ложь! — закричал Полат-бай с пеной у рта. — Человек, убивший холостяка Ата, сидит среди нас. И не один он совершил это, а вдвоем!

Все замолчали. Не теряя времени, бай добавил так же уверенно:

— И потом, вот дорога на Кушку! Кому угодно — может убираться!

— А мы и уйдем… Отчего не уйти? — снова сердито заговорил рябой. — Ты, бай, не стращай нас. Со страху мы поступили не подумавши. Так хоть теперь надо постараться — не угодить в петлю.

— Давайте, давайте… Идите, большевики вам покажут петлю! Только сперва сведем счеты. Пока не рассчитаетесь с долгами, никто из вас не сделает и шагу!

Я понял, что теперь-то и подымется настоящий шум, и, попросив позволения у Полат-бая, возвратился с капитаном к себе в лагерь.

Караванщики спали сладким сном, только кое-где прохаживались дозорные с винтовками наперевес. Как ни устал я, сон ко мне не шел. Я думал о посланцах из Кушки (у меня не было ни малейшего сомнения в том, что они большевики). «Обещания англичан переменчивы, как ветер, надеяться на них нельзя…» Ясное дело, простой туркмен не мог так говорить. Что же делать?

Капитан, видимо, угадал мои мысли. Он заговорил озабоченно:

— Видели, как говорил бледнолицый большевик? Вот увидите — он привлечет на свою сторону большинство и уведет их с собой.

— Что же делать? — повторил я вслух вопрос, который только что задавал себе. — Справится ли Полат-бай с ними собственными силами?

— Нет, ничего он с ними не поделает. По-моему, нужно вот что. Отозвать в сторону этого большевика и потребовать: «Если жизнь тебе дорога, сейчас же убирайся отсюда. Останешься здесь до рассвета — назад пути не найдешь».

— А если он ответит: «Не лезьте не в свое дело»?

— Не посмеет.

— Нет, капитан… Ваш совет не годится. Или совсем-не вмешиваться в их спор, или вмешиваться по-настоящему.

Я улегся на походной койке, закурил. Лег и капитан. Мне вспомнился один разговор с генералом Маллесоном. Он сказал: «Мы имеем дело с войной без границ». Действительно, война против большевиков — это война без границ. Вот вдали от своей границы, на территории другого государства, два большевика угрожают нам. Чем отличаются они, скажем, от тех, кто лежит в окопах под Чарджуем? Нет, нужно действовать решительно!

Я изложил созревший у меня в голове план капитану. Вернее, объявил как приказ, подлежащий немедленному исполнению:

— Ступай разбуди Якуба… Возьмите с собой Артура и Ричарда и, обойдя стоянку со стороны Бала-Мургаба, подойдите к беженцам. Спросите у Полат-бая: «Из Кушки к вам должны были прийти два человека. Они прибыли?» Он, разумеется, ответит: «Да». Выведите их на безлюдное место — зовет, мол, начальник поста — и покончите с ними. Трупы бросьте в реку. Пусть это будет уроком для других!

— А как быть, если они вдруг заупрямятся и ответят: «До рассвета мы никуда не пойдем»?

— Кончайте на месте. Люди бая не окажут вам сопротивления, а остальные ничего не смогут сделать.

Капитан пошел будить Якуба, а я снова закурил.

Я только потом понял, что впутался в опасное дело. Нужно ли было рисковать в моем положении? На этот вопрос имелось два ответа. Если бы этот вопрос задали разведчику Форстеру, он ответил бы: «Нет, не нужно». Потому что Форстера ждали более важные предприятия. Правда, я был уверен, что в этом деле мы не понесем потерь. И все-таки это было рискованно. Вдруг началась бы перестрелка и пуля задела бы Якуба или кого-нибудь из наших… Конечно, тогда трудно было бы оправдаться. Но, уверяю вас,