Домработница царя Давида - Ирина Волчок

Аня села на своё замечательное ложе, посидела, потом легла, потом подумала, что нечего настольной лампе без толку гореть, полежать и в темноте можно, даже если она и не собирается спать… Дотянулась до настольной лампы, выключила её, потёрлась щекой о мягкую душистую подушку и сказала вслух:

— Уж две-то недели я хотя бы за это потерплю.

И проснулась, как всегда, в шесть утра. Проснулась такой счастливой, какой просыпалась только в далёком детстве. И сразу вспомнила это ощущение счастья бытия, хотя давно уже была уверена, что ничего такого и в детстве не было, и вообще быть не может, это она сама всё придумала, или это ей когда-нибудь приснилось. А наяву — нет, не бывает, потому что если такое вообще бывает, то не может пройти никогда. А если прошло — значит, и не было вовсе.

Оказывается — было. И никуда это ощущение счастья бытия не делось, просто сидело потихоньку в каком-то дальнем уголке души, терпело и ждало своего часа. И дождалось, за что ему большое спасибо. Аня пообещала себе, что никогда больше не загонит это своё ощущение счастья бытия в дальний угол, никогда о нём не забудет, никогда не заставит его так долго терпеть и так долго ждать своего часа. Всё, пробил час!

Где-то далеко, едва слышно, но всё равно солидно и внушительно, стали бить часы: «Буммм!» Аня даже засмеялась от радости: пробил час! То есть, шесть часов пробило. Будем считать, что с этого момента и начинается её новая жизнь. Прекрасная жизнь.

Её новая прекрасная жизнь с самого начала оказалась немножко чересчур напряжённой и даже суетливой. Наверное, это потому, что Аня в список первоочередных дел добавила вчера слишком много пунктов. Ну, что ж поделаешь, раз добавила — следует теперь выполнять. Тем более что после приезда царя Давида выполнить некоторые из этих пунктов было бы, наверное, гораздо сложнее. Не известно, как царь Давид посмотрит на её визиты к Алине домой. И на хождения в типографию. И на встречи с бомжами. Поэтому всё надо делать до его приезда, быстро и решительно.

И весь день Аня быстро и решительно моталась по городу, сначала — в типографию, потом — на рынок за продуктами, потом — домой к Алине, разгонять её гениев и наводить порядок. Всё это заняло много времени, а ещё надо было успеть собрать еду для бомжей, так что пешком до дома царя Давида она добежать уже не успела бы, и пришлось потратить на автобус десятку из хозяйских денег, потому что своих у неё уже совсем не осталось. Но даже это обстоятельство не омрачило настроения. Она же не украла эти десять рублей, а просто заняла. К тому же, в результате отчаянной торговли с продавцами на рынке она сэкономила почти двадцать рублей в мясном ряду и почти десятку — в овощном. Это уже не копейки какие-нибудь, это хорошая сумма, и на месте хозяев она выплачивала бы за такую экономию премии. Ну, может быть, и не треть сэкономленной суммы, но всё-таки… Не забыть бы записать расходы, экономию и взятую на транспорт десятку.

От автобусной остановки Аня к дому царя Давида бегом бежала, потому что подозревала, что времени до встречи с бомжами почти не остаётся. Жить без часов было не удобно, а узнать время у попутчиков в автобусе или у кого-нибудь из прохожих она не догадалась. А старый будильник в доме Алины остановился, похоже, ещё месяц назад. Нехорошо, если она опоздает к назначенному часу. Правда, бомжи всегда ждали терпеливо, да и определённого часа она никогда раньше не назначала…

Прямо напротив ажурных ворот топтались Лев Борисович, Лёня-Лёня, древняя полузнакомая старушка — кажется, это Галина Андреевна, та, которую сын из дома выгнал, — и вчерашний якобы старик, Александр Викторович, наверняка ряженый… За закрытыми воротами во дворе стояли два охранника — названный брат Руслан и кто-то незнакомый, — молча смотрели сквозь чугунный ажур на эту компанию. Компания тоже молчала, только старушка мелко крестилась и беззвучно шевелила губами.

— Ну, что это такое, я же объяснила, где нужно ждать, — торопливо заговорила Аня, подходя поближе и настороженно поглядывая на охранников. — Пойдёмте, я вас к тому месту провожу, а потом поесть вынесу.

— Сестрёнка, ты их знаешь, что ли? — с недоверием спросил Руслан.

— Знаю, — сухо ответила Аня, не вдаваясь в подробности. — Сейчас вернусь.

— Ты куда? — тревожно окликнул Руслан. — Ты зачем с ними? Стой!

Аня, не обращая на него внимания, повернулась и пошла вдоль ограды к соседней стройплощадке, поманив бомжей за собой и краем глаза заметив, что незнакомый охранник торопливо направился к подъезду, а Руслан так и остался стоять у ворот. Бомжи молча потянулись за ней, и только через несколько метров Лёня-Лёня флегматично пробормотал:

— Нельзя спрашивать «куда?». Пути не будет. Ну вот, что я говорил…

За спиной Ани испуганно ахнула старушка, Аня обернулась и успела увидеть, как якобы старик Александр Викторович подхватил падающую Галину Андреевну чуть ли не у самой земли, поднял на руки, а потом осторожно поставил на землю. Заметил, что Аня внимательно наблюдает, кашлянул, сгорбился и с очень виноватым видом улыбнулся. Среди густой полуседой щетины сверкнули ровные белые зубы. Как же, старик… Надо бы потом как-нибудь потактичнее выяснить, зачем он прикидывается не тем, кем является на самом деле.

Чугунная ограда перешла в глухую кирпичную стену электрического здания, Аня свернула налево, по едва заметной тропинке в зарослях чертополоха и буйно цветущего цикория — к соседней заброшенной стройке, и, наконец, вывела свою инвалидную команду к месту, которое присмотрела ещё позавчера. На краю оврага, заросшего сорняками, лежали бетонные плиты, три — друг на друге, а две — отдельно. Как будто кто-то специально положил так, чтобы получились стол и табуретки. По дну оврага бежал крошечный и почему-то совершенно чистый ручеёк, лежал большой железный лист со следами старого кострища и стояло небольшое сооружение, что-то вроде шалаша из листов шифера, кусков рубероида, облезлого линолеума и толстой полиэтиленовой плёнки. Позавчера Аня специально обследовала этот шалаш. Там было сухо и чисто, в углу стояла сложенная старенькая раскладушка, в фанерном ящике лежали две облупленные эмалированные миски и походный котелок, но было очевидно, что хозяина всего этого добра здесь не было давным-давно. Наверное, если это богатство пригодится её бомжам, то это будет правильно. К тому же, здесь их никто не потревожит — стройка остановлена на нулевом цикле, и за дощатым забором на другой стороне оврага — никакого движения.

— Ух ты, — сказал Лёня-Лёня, заметив сверху шалаш. — Это чего, ничей, что ли? Прям в центре — и ничей! Ё-моё… А, я понял! Отсюда нашего брата не судом гоняют, вон какие хоромы рядом, так что мухой выметут, нипочём не зацепишься. Эх, какое место пропадает задарма…

— Разберёмся, — сказал якобы старик Александр Викторович и ловко полез по склону оврага вниз. При этом — сутулясь, кашляя и держась за поясницу. Цирк.

Аня вздохнула, отвернулась, сказала: «Ждите здесь, сейчас принесу», — и пошла в дом.

За поворотом ограды на неё с разбегу чуть не налетел названный брат Руслан.

— Ты где ходишь? — почти закричал он. — Это кто такие вообще? Ты зачем с ними?..

— Это люди, — строго сказала Аня. — Это просто голодные люди. Я сейчас им поесть принесу — и всё. И они уйдут. Разве они вам мешают?

Не дожидаясь ответа, она обошла Руслана как столб, пошла вдоль ограды к воротам, а он пошёл за ней, сердито сопя и чертыхаясь сквозь зубы. В открытых воротах стоял давешний незнакомый охранник, посмотрел на Аню, посмотрел на Руслана, молча поднял брови. Аня, тоже молча, вошла во двор мимо него. Руслан пошёл за ней, на ходу буркнув:

— Всё в порядке. Просто ненормальная. Бомжей кормит.

— Хорошо, — сказал незнакомый охранник.

Аня даже оглянулась от неожиданности. Вот ведь какой симпатичный парень, а? Очень хороший человек, не видит ничего странного в том, что кто-то кормит голодных бомжей, даже одобряет это… И только входя в дом, по своей гнусной корректорской привычке подумала: ещё не известно, к чему относится его «хорошо», — к тому, что она кормит бомжей, или к тому, что она ненормальная.

Она вошла в лифт, и Руслан шагнул вслед за ней. Лифт сразу показался не таким уж огромным, как она о нём думала. Аня отступила в угол и отвернулась. Руслан сам нажал кнопку, стоял молча, сверлил Аню тяжёлым взглядом, сердито сопел. На четвёртом этаже вышел вместе с ней, пошёл к двери седьмой квартиры первым. Аня не выдержала:

— Это дама Маргарита поручила вам за мной следить? И конвоировать до квартиры? И докладывать обо всех моих преступлениях? Это входит в ваши служебные обязанности? Или дама Маргарита пообещала вам дополнительную плату?

— Какая ещё дама… — Руслан остановился возле двери в квартиру и сердито уставился на Аню. — А-а, Маргарита Владимировна? При чём тут следить?.. Дурная ты, Анюта. Хозяйка велела присматривать, чтобы тебя никто не обидел. Ребята говорили, вчера даже на пост звонила, спрашивала, как и что. Сказала, чтобы помогали тебе, если что, а то ведь ты как ребёнок… Заботится о тебе. Ты ей родня, что ли?