Домработница царя Давида - Ирина Волчок

— Врёт, — уверенно заявил Олежек. — Знаем мы этих крутых. Сначала наобещает золотые горы, а потом последнюю рубаху снимет. Оберёт до копейки и по миру пустит.

Аня не стала рассказывать сердитому Олежеку, что Льва Борисовича уже давно успели обобрать до копейки и пустить по миру, так что взять с него совершенно нечего, Евгений Михайлович это прекрасно знает, а всё равно собирается лечить… Очень хотелось рассказать, но она не стала. Потому что давно уже поняла: такие рассказы большинству людей совсем не интересны. Вот про ужасы всякие, про насилие, грабежи, взрывы и тому подобное — интересны. А про нормальные вещи — не интересны. Некоторые в нормальные вещи даже не верят, раздражаются и говорят, что такого на свете не бывает.

Аня вздохнула и пошла заниматься делами. Тем более что дел и вправду было много.

Глава 5

Действительно, дел оказалось очень много. Правда, половину из них она сама себе придумала, причём — совершенно напрасно, как выяснилось позже. Например, холодильники. Холодильники совсем не обязательно было размораживать и мыть так, как она привыкла. Её холодильник — то есть, её бывший холодильник, который продал Вадик, — за неделю наращивал толстую шубу инея, потому что у Вадика была привычка ставить туда банки с горячей водой — чтобы вода быстрее остужалась. Он пил только кипячёную воду. И умывался только кипячёной водой, хорошо остуженной в холодильнике. Вадик когда-то серьёзно интересовался круговоротом воды в организме. Предполагалось, что об этом круговороте он знает все. И о своём организме тоже. К своему организму Вадик относился очень, очень, очень ответственно. Он каждый день сам кипятил воду, наливал в трёхлитровые банки и ставил в холодильник. Шуба из инея в морозилке росла прямо на глазах. Вадик всё время использовал эту шубу как аргумент в пользу своего утверждения, что Аня — очень плохая хозяйка. Аня без конца освобождала, размораживала и мыла этот проклятый холодильник, а шуба всё нарастала и нарастала. Однажды она заикнулась о том, что не следует ставить в холодильник горячую воду, да ещё — в таком количестве и так часто. Вадик часа полтора рассказывал ей, что такие заявления он расценивает как проявление психопатии, плохого воспитания, патологичной лени, патологичной склочности, ещё чего-то такого же патологичного, так что готов вызвать санитаров со смирительной рубашкой…

Вот интересно, где он сейчас будет остужать свою кипячёную воду?

Аня вдруг поймала себя на том, что сейчас всё это её совершенно не трогает. Ни привычки Вадика, ни круговорот воды в его организме, ни шуба из инея в его холодильнике, которого всё равно уже нет. Собственные патологии её тоже не трогали, и на санитаров со смирительной рубашкой ей было уже наплевать. Всё прошло — и… прошло. Всякое в жизни бывает, что ж теперь поделаешь. Но теперь у неё будет совсем другая жизнь. У неё уже сейчас совсем другая жизнь, очень хорошая жизнь у неё сейчас, а дальше будет ещё лучше.

Ой, опять она размечталась. Не сглазить бы. Вот приедет этот царь Давид — и ка-а-ак начнёт придираться: шторы пыльные, паркет не блестит, плита не вычищена, полотенца мятые… Хотя дама Маргарита говорила, что, при всех своих диктаторских замашках, с прислугой царь Давид общается вежливо. Она сказала: никто не жаловался. Ну, так это как раз понятно! Кто ж, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, будет жаловаться на самого царя? И главное — кому? Так что надо приготовиться к приезду царя Давида как следует. Так, как следует готовиться к приезду венценосных особ.

Вот она и готовилась. Мыла, чистила, пылесосила и вообще всеми известными ей способами наводила порядок. Хотя, с её точки зрения, порядок в этой огромной квартире был уже наведён давным-давно, раз и навсегда. Всё стояло, лежало и висело на своих местах, а всяких мелочей, которые накапливаются у всех в процессе жизни и имеют обыкновение валяться где попало, просто не было. Наверное, царь Давид вселился в эту квартиру совсем недавно, вот всякие мелочи и не успели накопиться. А если ничего не валяется где попало — так это не уборка, а одно развлечение. Тем более что здесь было два прекрасных пылесоса, десятка три разнообразных моющих и чистящих средств, а в одном из шкафчиков в ванной Аня обнаружила настоящий стратегический запас разнокалиберных щёток, среди которых были две электрические. Она долго изучала их, а потом долго придумывала, что бы такое можно было почистить этими щётками. Такими щётками можно, наверное, отчистить даже копоть от казана, в котором сто лет готовят на костре… Но такого казана в этой квартире не было. То есть, казан был, а столетней копоти на нём не было. Никакой копоти нигде не было, и даже особой пыли нигде не было, так что уборка заняла совсем немного времени. Много времени занимало изучение фронта работ. Всё-таки очень уж обширным был этот фронт. За первые дни она так и не сумела запомнить расположение комнат, поэтому пришлось составить более или менее точный план квартиры, проложить основные маршруты передвижения и носить этот план в кармане халата, в случае необходимости сверяясь с ним, чтобы не заблудиться. А то она уже два раза ухитрилась заблудиться, и это было очень неприятно, потому что сразу вспоминался Вадик, который когда-то серьёзно интересовался топологией, поэтому с полным основанием мог утверждать, что у неё, у Ани, топологический кретинизм. Что, безусловно, является свидетельством нарушения её мозгового кровоснабжения, патологии сосудистой системы и воспитания в неблагополучной семье. И ещё чего-то, но чего — Аня уже не помнила. Наверное, это тоже было свидетельством какой-нибудь патологии. Вадик мог бы это точно определить…

Да, она же хотела позвонить ему! То есть, не очень-то и хотела, но всё-таки собиралась. Даже в план первоочередных задач такой пункт внесла. Вот интересно — зачем? Затем, чтобы уточнить свой диагноз?

А вот неинтересны ей никакие диагнозы. И раньше не были интересны, но раньше приходилось их выслушивать, никуда не денешься. А сейчас она уже делась, вот и незачем дважды вступать в одну и ту же реку. То есть садиться в одну и ту же лужу. Лучше позвонить даме Маргарите. Дама Маргарита сказала, что позвонит вечером, а сама не звонит. Вдруг у неё что-то случилось?

Аня тут же забеспокоилась, начала искать листочек, на котором был записан номер мобильного телефона дамы Маргариты, нашла — и застыла над ним в глубоком раздумье. Имеет она право звонить сама? Да ещё — с домашнего телефона. Может быть, звонок будет считаться междугородним… Это ж какие деньги! Она пока ничего не заработала, так что не может позволить себе междугородние звонки. А если с дамой Маргаритой что-то случилось? Нет, надо позвонить, а то ведь изведёшься, думая, что там и как…

Наверное, Вадик был прав: характер у неё действительно тревожно-мнительный…

Аня уже совсем собралась звонить, уже даже взялась за телефонную трубку, но как раз в этот момент телефон под её рукой требовательно сказал:

— Мрра-ау!

Всё-таки тот, кто придумал телефону такой голос, — большой молодец. Даже настроение улучшается.

— Маргарита Владимировна, добрый вечер! — радостно сказала Аня в трубку. — А я уже сама вам звонить хотела! А то уже поздно, а вы всё никак не звоните. У вас всё в порядке?

— В порядке, в порядке, — весело откликнулась дама Маргарита. — Ты как опять угадала, что это я звоню?

— А кто же ещё? — удивилась Аня. — Больше никто этого номера не знает, так что и звонить никто другой не может. Логично?

— Ты так никому и не сообщила свой новый номер? — тоже удивилась дама Маргарита. — Почему?

— Во-первых, потому, что я не уверена, что имею на это право, — объяснила Аня. — Специальных распоряжений на этот счёт я от вас не получила. Во-вторых, потому, что я этого номера не знаю.

Дама Маргарита засмеялась. Отсмеялась и доверительным тоном сообщила:

— Анна, ты страшная зануда. Позвонила бы на мобильник, номер бы высветился — и все проблемы. Не догадалась?

— Так у меня же нет мобильника, — напомнила Аня.

— Купи, — приказала дама Маргарита.

— Обязательно куплю, — пообещала Аня. — С первой же зарплаты. Мне уже завтра должны одну корректуру оплатить, рукопись толстая, так что хорошие деньги будут, тысячи три, наверное. Или даже больше. И я сразу куплю мобильный телефон, честное слово.

— За три тысячи? — недоверчивым тоном спросила дама Маргарита. — И что ж это за телефон такой, за три тысячи рублей?

— Да нет, зачем же сразу за три тысячи… Я за тысячу куплю, подержанный, у нас такие магазинчики есть, там всякие телефоны бывают, даже совсем дешёвые, ворованные, наверное…

Аня замолчала, слушая в трубке смех дамы Маргариты и думая, что про ворованные телефоны она упомянула напрасно. Что человек должен думать о городе, в котором ворованные телефоны продаются в специальных магазинах? И — о ней, об Ане, которая не только знает об этом прискорбном факте, но и готова поддержать такую сомнительную коммерцию… Вот и кто будет держать на работе человека, который с первых же дней обнаруживает свои аморальные — и даже криминальные! — наклонности?