Обещай, что никому не скажешь - Дженнифер МакМахон

Когда я проснулась, еще только рассвело, и я опять испытала странное ощущение, будто кто-то следил за мной во сне. Я сосчитала до трех и посмотрела в дальний угол… там ничего не было. Потом я посмотрела на картину, по-прежнему стоявшую на мольберте, где моя мать изобразила пожар. В темноте я не могла разглядеть мелкие детали, но когда я изучала темные силуэты на фоне светлых, то заметила в верхней левой части картины что-то похожее на глаза, наблюдавшие за мной. В полусонном состоянии мне показалось, что взгляд немного сместился, словно наблюдатель покосился на меня.

Я едва не свалилась с кровати. Дрожащими пальцами я зажгла масляную лампу рядом с кроватью, поднесла свет к картине и, разумеется, не увидела ни глаз, ни лица. Только мазки яркой краски, похожие на детскую мазню кончиками пальцев. Нелепая история о призраке все-таки подействовала на меня.

Я надела шлепанцы и поискала часы, уверенная в том, что оставила их на коробке рядом с постелью. Но их там не оказалось. Я подумала, что кошка могла опрокинуть часы, но потом вспомнила, что Мэгпай находится в самовольной отлучке. Поиски на полу тоже ни к чему не привели.

— Вот дрянь, — пробормотала я.

У меня есть нездоровая привязанность к моим походным часам. Это необычные часы для подводного плавания с цифровой индикаторной подсветкой, таймером, будильником, секундомером и другими «прибамбасами». Они принадлежали Джейми, но перешли ко мне, когда он купил свой первый «Ролекс». Я никогда не занималась дайвингом, но мне нравится брать их с собой в душ или в горячую ванну и понимать, что я в любой момент могу погрузиться в воду и точно знать, сколько прошло времени. И, пусть это покажется патетичным, мне нравится вспоминать о том, что они принадлежали Джейми. Мое обручальное кольцо давно пропало, но часы остались.

После тщетных поисков я побрела на кухню, держа в руке масляную лампу. Без старых громоздких часов запястье казалось маленьким и беззащитным. Утро выдалось холодное, и я энергично развела огонь в кухонной плите, а потом наполнила водой голубой эмалированный кофейник, отмерив молотый кофе в ситечке. Я открыла ключом замок на двери материнской спальни и собралась вернуться к плите, когда услышала мяукающий звук. Да, снаружи доносилось тихое, но настойчивое мяуканье.

— Мэгпай?

Я приоткрыла входную дверь и с надеждой замерла у порога. Нет, никакой кошки. Что, мне почудилось? Не может быть.

Единственным сюрпризом был свежевыпавший снег, первый в этом году. Я нырнула в дом, надела пальто и сапоги прямо на пижаму и вышла в белесое утро. За ночь выпало немного меньше дюйма белого пушистого снега, засыпавшего крыльцо и передний двор. Миски с тунцом и сливками стояли пустые, и я была уверена, что кошка прячется где-то поблизости. В моем воображении возник мучительно соблазнительный образ: я аккуратно пристраиваю кошку рядом со спящей матерью и наблюдаю абсолютный восторг, когда она просыпается и видит Мэгпай — немного растрепанную, но целую и невредимую, — в постели рядом с собой. Кейт в роли спасительницы. Но я не заметила кошачьих следов, ведущих к пустым мискам. То, что я увидела в зыбком утреннем полусвете, гораздо больше напоминало человеческие следы. Маленькие следы. Такие отпечатки могут остаться от детских сапожек.

Мой все еще полусонный мозг пытался отыскать смысл в том, что я видела. Одичавший ребенок в лесу, которому нравятся сливки и консервы из тунца?

Следы вели к мискам, а потом обратно по тому же пути, которым пришли: через дорожку к крыльцу и дальше в лес. Я глубоко вдохнула холодный, пахнущий снегом воздух и пошла параллельно отпечаткам ног, следуя за ними направо к тропе, спускавшейся по склону холма. Это была та самая тропинка, по которой я ежедневно ходила к Дел и обратно много лет назад. Вчера я увидела здесь Опал, шарившую в траве длинной палкой, как будто она искала змей. Я не спускалась по этой тропинке с того самого дня, когда убили Дел, и хотя сейчас мне хотелось иметь при себе длинную палку, но я определенно боялась не змей.

Валун размером с «Фольксваген», за которым когда-то прятались мы с Дел, подслушивая женщин, которые пекли хлеб, находился слева от конца тропы. «По-моему, это неуважение», — заявила тогда Мими, обращаясь к Дое. Лишь потом я поняла, о ком они говорили. Когда выяснилось, кто настоящий отец Рейвен, это стало большим потрясением для Нью-Хоупа.

Я прислонилась к холодному валуну, вдыхая запах древесного дыма из печной трубы материнского дома и глядя на две цепочки маленьких следов: одна приближалась, другая удалялась. Любопытство заложено в моем характере. Мне не нравятся нерешенные загадки. Я оттолкнулась от валуна и вступила в лес, исполненная решимости найти ребенка.

Я едва ли не слышала звук шагов Дел: она как будто подобралась ко мне сзади и собиралась положить свою руку мне на плечо. «Фу! — сказала она. — Моя лучшая подруга живет в проклятом индейском типи».

Старая тропинка, ведущая к ферме Гризуолдов, сильно заросла, но не стала непроходимой. Некоторые побеги, проросшие посередине тропы, недавно были подстрижены, и это указывало, что кто-то расчистил путь. Опал была единственной, кого я видела с садовыми ножницами, так что, наверное, это было делом ее рук. Но следы выглядели слишком маленькими для Опал; она была высокой девочкой, как и ее мать. Мои сапоги погружались в мягкий снег так же глубоко, как и детские ноги. Я продолжала идти, хотя сердце колотилось как бешеное. Я чувствовала себя немного ошеломленной и дезориентированной. Какая-то часть моего существа превратилась в десятилетнюю девочку, которая торопилась на встречу с Дел.

Догони меня, если сможешь.

У боковой тропинки, которая вела к покосившейся охотничьей избушке, следы поворачивали направо… и я как будто ожидала этого. Я остановилась у развилки и попыталась убедить себя, что нужно вернуться домой. Повернись. Кофе уже готов, а примерно через час солнце растопит снег, и следы исчезнут. Тогда я смогу внушить себе, что это мне приснилось. Это была часть сна, который начался с предупреждения Крошки Маринелли: «Мертвые могут винить нас».

В моей памяти всплывали скудные подробности последнего убийства. Где нашли тело Тори? Возле старой хижины? Если я пойду туда, то не наткнусь ли на полицейское ограждение из желтой пленки? Остались ли там следы совершенного убийства? Возможно ли, что убийца Дел нанес новый удар? Может, он все это время тихо жил в городе, ждал и наблюдал за событиями? И была ли Опал его предполагаемой целью? Каждый следующий вопрос казался более абсурдным, чем предыдущий.