На неведомых тропинках. Шаг в темноту - Сокол Аня

— Нет.

— Точно нет, — Катя покачала головой, — про ведьмака, который продает и настраивает артефакты, говорила, но имени не называла.

Порывшись в сумке, я достала телефон и посмотрела на падальщика. Мужчина пожал плечами, ему было все равно, как разрешится ситуация.

Ведьмак взял трубку после третьего гудка, судя по тону, настроение у него не улучшилось.

— Нашла? — спросил он вместо приветствия.

— Да. Кулон и гребень.

— Вези.

— Есть предложение, — выпалила я, понимая, что он в любой момент повесит трубку, — повторно продать медальоны.

— Покупатель, надо полагать, тот же, — иронично сказал старик. — Нет. У него был шанс.

— Их обманули, — добавила я, втайне ненавидя себя за просительные интонации, что появляются в голосе в такие моменты. — Покупателей тоже представлял посредник. Именно она, скорее всего, ударила Сергея и присвоила деньги. Они ничего не знали до сегодняшнего дня, Веник может подтвердить.

— Их посредник — их проблемы.

— Они это понимают и признают вину, — Катя вскочила, я сделала страшные глаза, и Мила, понявшая, что к чему, схватила подругу за руку. — Они готовы оплатить стоимость артефактов повторно с десятипроцентной наценкой в качестве извинений.

Семеныч замолчал, явно взвешивая все «за» и «против».

— Плюс они сдадут нам посредника и выведут на третьего покупателя. Кольцо мы пока не нашли.

— Дай Веника, — распорядился староста.

Я протянула телефон соседу. Девушки по-прежнему стояли в стороне, глаза Милы горели безумной иррациональной надеждой. Если она так же смотрела на Веру, у той не возникло с ней никаких проблем. Странное какое-то одностороннее мошенничество. Деньги посредница присвоила, а амулеты привезла настоящие. Можно было сделать все намного проще, вообще без участия ведьмака, мало ли продается всяких грошовых безделушек под старину, девчонки бы ничего и не поняли.

— Слушаю, — обозначил свое присутствие у аппарата гробокопатель, — да. Нет. Уверен. Глупые девки, умудрившиеся залететь от кого-то из наших. Нет, на большее мозгов не хватит. — Он посмотрел на подруг и скривился. — Да. Понял. Ольга, — он вернул трубку обратно.

— Хорошо, — старик кашлянул, — меня устроили ваши объяснения. С наличкой связываться больше не будем. Сейчас скину номер счета, деньги должны быть к вечеру, и никаких больше разговоров, отсрочек и тому подобного, извинения не принимаются, форс-мажор не учитывается. Полная стоимость плюс двадцать процентов сверху, десять мне, десять Сергею. Вытрясите из них все и найдите кольцо.

— А посредницу?

— Не твоя забота. — Семеныч повысил голос, и что-то у него там с грохотом упало. — Веник с тобой, пока не найдете кольцо. И поторопитесь, — последнее было сказано с укоризной, словно мы тут нарочно задержались.

Я повернулась к молодым мамам и подняла большой палец. Девчонки обнялись, Мила заплакала, на этот раз с улыбкой облегчения. Веник отвернулся, счастливые финалы не в его вкусе.

Через полчаса я сидела на жестких сиденьях парома, задумчиво вглядываясь в темную воду за бортом. Мы возвращались в город. Машина осталась на обочине дороги, ведущей к монастырю. Падальщик сидел напротив, никак не выказывая своего отношения к моему решению. Старик сказал: «Веник с тобой, пока не найдете кольцо», — на деле получалось наоборот, я с ним.

О третьем покупателе девушки знали еще меньше, чем о посреднице. Одна встреча, несколько бесед в привате и пара телефонных звонков — много из этого не выжмешь. Нам нужна молодая женщина лет двадцати пяти, темные волосы, стрижка карэ, карие глаза, среднего роста, среднего телосложения. Впрочем, с телосложением сложно, она на последнем месяце беременности. В остальном — два глаза, два уха, нос, рот, руки, ноги. Зовут Ирина. Номер телефона, который в данный момент был либо выключен, либо вне зоны действия сети. Есть еще переписка на форуме, девушки выдали нам свои логины и пароли, но просмотреть ее прямо сейчас не было возможности, давно следовало купить себе какое-нибудь мобильное устройство вроде планшета, подключить к Интернету. Теперь уж точно, в который раз пообещала я себе.

Общие сведения, с такими только роддома объезжать, и не факт, что будет толк. Но нам повезло, ведь на кое-чем личность будущей мамочки оставила отпечаток. Выбирая виртуальное имя, вряд ли мы берем первое попавшееся. Нет, каждый ник для нас что-то значит. И пусть логика идет порой очень извилистыми путями, здесь все оказалось достаточно легко. Doctor — готова поспорить, она не врач, но хотела или хочет им стать, возможно, вращается в медицинских кругах. Стоило высказать эту мысль, как Мила вспомнила, что Ира жаловалась на подопечных с их жалобами, слюнями, фантазиями, бредовыми идеями и плохим запахом. До того как уйти в декрет, она работала медсестрой в доме престарелых в Норском, по словам девушки, возвращаться в этот «сумасшедший дом» она не собиралась.

Все бы ничего, но Веник сказал, что классического дома престарелых там не было, а вот сумасшедший дом был, вернее, геронтопсихиатрический центр, что подходило по всем параметрам. На вопрос, откуда соседу известны такие подробности, тот пожал плечами и любезно пояснил, что старики часто умирают. Святые, лучше б не спрашивала.

В отличие от меня, мужчина оставил свою машину на той стороне реки в Иванькове, у входа на брошенную стежку, а к монастырю добрался на пароме. Собственно, мне не было особого дела, даже если он приехал на общественном транспорте. Но Норское находилось как раз в той стороне. Чтобы добраться туда на своей машине, мне придется делать крюк километров в двадцать до моста через весь город, в лучшем случае дорога займет минут сорок, в худшем, по пробкам — кто знает, я не гадалка. Веник ждать не будет. Я могла отправляться куда угодно и когда угодно, а он переправится на тот берег и будет на месте уже минут через пятнадцать. То, что он справится без меня, сомнений не вызывало, там же не освященная земля, но что-то во мне было против такого завершения поисков. Если он найдет Ирину, артефакт он заберет силой, как поступил с Катей. Ни компромиссов, ни разговоров, это-то и пугало. Поэтому мне предстояла поездка в одной машине с гробокопателем, и я надеялась, что делаю это не зря.

Темно-синий Passat был старым, из той классики, что будет актуальна и лет через десять, было видно, что за машиной следят. Сосед пикнул брелком, я открыла дверь, чтобы сесть в машину, когда мы одновременно почувствовали это. Тягучее чувство, как волна, которая утягивает тебя за собой, когда ты стоишь в воде. Зов безвременья. Человек постарается побыстрее миновать это место, списав необычные ощущения на недомогание, несварение, давление, плохое настроение, и только те, кто хоть раз был на той стороне, знали магию перехода. Мы стояли у входа на стежку. Дорога, скорее, тропинка, слишком узкая и неровная для автомобиля, уходила в глубь зеленой полосы, за которой шумела Волга.

Загадка покинутой стежки волновала многих, и многие ходили туда, и многие возвращались, не найдя ничего, кроме брошенных домов. Ничего там нет: ни загадок, ни людей, ни нечисти.

Заурчал мотор, и я села рядом с водителем. В машине ничем не пахло, даже банальным освежителем воздуха, не говоря уж о более специфических и более ожидаемых запахах. Заметив, что принюхиваюсь, падальщик оскалился, демонстрируя немаленькие клыки желтоватого цвета. Я тут же всем видом продемонстрировала довольство жизнью в общем и компанией в частности. Вот такая я послушная девочка, хотя улыбка вышла натянутой.

Водил Веник с той уверенной небрежностью, которая приходит лишь с годами опыта и отсутствием гонора. С таким водителем ты никогда не нервничаешь, не просишь снизить скорость, убеждая, что никуда не торопишься, с ним ты уверена: он доставит куда надо в лучшем виде. Кирилл ездил так же.

— Почему ты спас меня, там, в переходе? — спросила я, прежде чем задумалась об уместности вопроса, уж очень он занимал меня с того раза.