Удивительные сказания Дивнозёрья - Алан Григорьев

– А у вас к ней какое-то дело?

Бабушка говорила: «Когда не знаешь, что ответить, попробуй узнать ожидания собеседника». Будет разумно последовать её совету.

– Можно и так сказать. Это касается гороскопа…

Ева Михайловна переминалась с ноги на ногу на пороге, и Тайка спохватилась:

– Да вы заходите, выпейте чаю. С ромашкой, как в прошлый раз?

– Спасибо.

Учительница прошла в дом, села за стол. Вот только её беспокойство как будто усилилось – и никакая ромашка не могла его развеять. Разумеется, оно тут же передалось Тайке, и девушка затараторила:

– Наверное, вы опасаетесь, что девочки слишком увлекаются этой ерундой с гороскопами? Но это всегда было: анкеты, гадалки, всякие дурацкие тестики типа «какой ты эльф». Ничего страшного в этом нет.

– Знаю. Я не из-за этого переживаю. Вот, можешь прочитать? Пожалуйста?

Ева Михайловна протянула распечатку.

Тайка пробежалась по тексту, не веря своим глазам:

– Это что? Ваш личный гороскоп от Белославы?

Учительница покраснела:

– Тут написано: «Идя по неверной дорожке, ты подвергаешь опасности себя и тех, кто находится рядом. Сумей обуздать свои эмоции. Верни собственную суть». Можешь объяснить, что ты имела в виду?

Ох, сказать, что она ошибается и Тайка – вовсе не Белослава? Но Ева Михайловна вряд ли поверит. Вот так репутация ведьмы может сыграть злую шутку. Но не попытаться ли обернуть это в свою пользу?

– А вы сами как думаете?

– Надеюсь, это не связано с моей мамой. Я недавно убедила её переехать в Дивнозёрье, чтобы мы могли чаще общаться. Ей нужна поддержка. Да и мне, признаться, тоже.

– Но вы не уверены в правильности этого решения? – Тайка чувствовала себя психологом, который по крупицам добывает информацию. Наверное, у ведьм и психологов много общего…

– Мы прежде не очень ладили… – тяжело вздохнула Ева Михайловна. – Но мама есть мама. Она уже старенькая, со здоровьем не очень. Не могла же я оставить её одну.

– Я понимаю. У меня с моей тоже не всё гладко.

– Но мама нужна человеку, даже когда он уже взрослый.

И тут до Тайки дошло: все это время учительница сомневалась, правильно ли она поступает. Так вот откуда пошла эта новая волна заразного беспокойства в Дивнозёрье! Сначала Аленка её подцепила, потом и сама Тайка. И наверняка ещё полдеревни, как в тот раз, перед приездом комиссии.

Кем бы ни была Белослава, она пыталась дать Еве Михайловне хороший совет. Учительница слишком легко передаёт свои эмоции окружающим. В этом и есть её колдовской дар. Если подумать, это хорошее качество для преподавателя. Если применять его с толком, можно заражать детей любовью к своему предмету, учить нужным вещам…

– А вам никогда не говорили, что вы… ну… тонко чувствующая натура?

Тайка решила зайти издалека. Она опасалась, что правда напугает Еву Михайловну и заставит тревожиться ещё больше.

– С самого детства, – улыбнулась та. – У нас в семье все такие. Ты бы слышала, как моя мама играет на пианино – аж душа поёт. Жаль, я так не умею…

Вот оно! Тайка чуяла, что ухватилась за правильную ниточку. Музыканты и прочие связанные с искусством люди, сами того не зная, сближаются с тонким миром, передавая свои эмоции другим. Это объясняло и почему Ева Михайловна заметила Пушка, когда тот прятался. Скорее всего, она не видит волшебство так ясно, как сама Тайка, а просто чувствует.

– А вы сами музыкой не занимаетесь?

– Я в детстве ходила в музыкалку, но мама говорила, что мне медведь на ухо наступил. Грустно быть человеком без слуха в семье профессиональных музыкантов. – Голос Евы Михайловны предательски дрогнул. Вот, значит, где скрывается её потаённая боль…

– У вас уже есть отличная профессия. Но, может, вам хотелось бы играть просто для себя? Ну, как хобби?

– Нет-нет, что ты! Мама непременно будет смеяться…

Ох уж эти мамы! Тайке вдруг стало очень обидно за Еву Михайловну.

– Ну и пусть смеётся! – яростно выпалила она. – А вы не слушайте. Это ваша жизнь и ваша музыка. Не её! Вы на каком инструменте в музыкалке играли?

– На фортепиано и гитаре.

– У меня есть гитара. Пожалуйста, сыграйте мне что-нибудь!

– Что, прямо сейчас?! – В глазах учительницы мелькнул страх. – Но я давно не репетировала. Это будет плохо.

– Но я же не комиссия, чтобы ставить оценки, – улыбнулась Тайка. – По правде говоря, я совсем не разбираюсь в музыке. Могу сказать только, нравится или не нравится. Как, кстати, и большинство людей. Но вы не пытайтесь мне понравиться, просто сыграйте для себя самой.

Ева Михайловна, кивнув, сняла гитару со стены. Подстроила, покрутив колки. Пробежалась пальцами по струнам – очень неуверенно, будто спотыкаясь.

– Ну вот. Я же говорила.

– Закройте глаза, – посоветовала Тайка. – Подумайте не о технике, а о том, что вы хотите вложить в музыку. Позвольте ей самой рассказать историю.

И это сработало!

Неловкие паузы ушли, мелодия стала ровнее. Сперва в ней слышалось много тревожных ноток, но вскоре на смену им пришла пронзительная грусть, от которой Тайке захотелось плакать. Но чем больше Ева Михайловна играла, тем больше надежды звучало в песне. А закончила она и вовсе красивым мажорным аккордом.

– Ну, как ощущения? – поинтересовалась Тайка, когда стихли последние отзвуки струн.

– Не знаю… – Ева Михайловна открыла глаза. Её взгляд изменился. Раньше был какой-то потухший, а теперь стал живым. – Чувствую себя как будто обновлённой. Я столько лет не импровизировала. Думала, разучилась. Но нет.

– Если хотите, возьмите мою гитару. На время, пока не купите свою. Вам нужно играть музыку. Не для мамы, не для оценки – для себя.

– Спасибо! – Учительница обхватила старенькую «ленинградку» обеими руками – так обнимают старых друзей, с которыми давно не виделись. – Тая, а если я иногда буду заходить в гости? Теперь ты не моя ученица, и мы можем просто разговаривать. О жизни, о музыке…

– Ну конечно!

Тайка проводила Еву Михайловну до калитки и помахала вслед.

Никакая она не ведьма на самом деле. Просто творческий человек. Ранимый, нереализованный и забитый – оттого и несчастный. Но девушка верила, что скоро это изменится. Ведь первый шаг уже сделан.

Теперь оставалось выяснить, кто такая эта загадочная Белослава. И, возможно, поблагодарить её за Еву Михайловну. Совет-то помог.

За пару часов до полуночи они с Пушком устроились в кустах с видом на старую берёзу. Чтобы не скучать, захватили термос со сладким чаем, бутерброды и немного курабье. Пушок хотел взять ещё и сухарей с изюмом, но Тайка не позволила. Ещё не хватало хрумкать ими в засаде!

Время шло, никто не появлялся, и коловерша