Люди-тритоны. Город-западня - Зеб Шилликот

Последний скруллер прекрасно приспособился к защите Джага. Зверь видел, что враг устал, изможден, потерял прежнюю реакцию.

Поэтому он вдруг устремился прямо… на Голди! Но в последний момент резко повернул, избрав своей мишенью Джага.

Застигнутый врасплох, Джаг увидел, как на него, словно белая молния, только что разорвавшая небо, несется убийственная маска монстра.

Укрыться в безопасное место Джаг не успевал, и тогда он пошел ва-банк. В противоположность тактике, которой придерживался до сих пор, Джаг замер на месте. Весь напрягшись, втянув живот, он, казалось, отдавал себя на растерзание.

Раздвоенные рога ожгли ему бедра, сотрясли все тело и, словно соломенный манекен, потащили к барьерам безопасности, вонзившись в них, как вилы.

Застопорившись, животное задергалось, пытаясь укусить человека за живот.

От жуткого удара у Джага перехватило дыхание. Пленнику рогов скруллера, припечатанному к деревянной стенке, ничего иного не оставалось, как проткнуть пальцами глазные яблоки монстра, и, засунув руку по локоть, попытаться добраться до мозга в черепной коробке.

Животное издало ужасное тоскливое рычание, агонизируя в последнем судорожном движении, оторвалось от барьера и попятилось, унося на рогах две доски.

Отвратительный запах падали распространился по арене.

Ослепленный, обезумевший от боли монстр вдруг бросился в сторону и рухнул как подкошенный.

Толпа с криками вскочила на ноги. Потеряв контроль над своими эмоциями, она готова была выбежать на арену и на руках нести Джага в честь его триумфа, когда наверху начала разваливаться комментаторская кабина.

Игнорируя угрозу, девочка протянула руку к выключателю усилителя.

Кавендиш выстрелил в тот момент, когда она отключила аппарат.

Пуля вонзилась ей в область сердца. Девочка широко раскрыла рот, словно одним глотком собиралась вдохнуть в себя весь воздух комнаты.

Ее глаза перевернулись в орбитах, дав проход беловатым росткам, которые вывалились из глазниц, сползли на пол, зашевелились и поползли в сторону разведчика.

Все тело девочки покрылось серой плесенью. Та разъела ее одежду, обнаружив розоватую кожу, тут же лопнувшую, как перезрелый кокосовый орех, открыв зеленую шероховатую дерму, усыпанную шипами толщиной в указательный палец.

Голова на удлинившейся шее приняла форму гигантского красного мака, лепестки которого охватывались двумя ворсистыми чашелистиками. Затем бутон мгновенно распустился, лепестки распрямились, открыв зеленую головку мака, которая начала увеличиваться в объеме, принимая немыслимые размеры.

Предчувствуя что-то недоброе, Кавендиш бросился плашмя на пол, и в тот же момент созревшая коробочка взорвалась, расшвыривая во все стороны зерна размером с перепелиное яйцо, которые вдребезги разбили все стекла и в щепки изрубили крышу, превратив ее в тучу конфетти.

Уклоняясь, насколько было возможно, от падающих обломков, разведчик вдруг увидел «тварь» — в тот момент он не мог назвать ее по-другому, — которая протягивала к нему руку, усыпанную шипами. Культя выдвигалась вперед, как будто была телескопической.

В последнюю секунду разведчику удалось откатиться в сторону, и он замер, когда та пронеслась в нескольких сантиметрах от его носа, снимая с пола стружку, и врезалась в стену. От сильного удара стена отвалилась от общей конструкции и полетела в амфитеатр.

Вытаращив глаза от ужаса, Кавендиш завороженно наблюдал, как «тварь» начала разворачиваться, расширяться, явно собираясь прижать его к стенке.

Отбросив ставшее ненужным оружие, он шаром докатился до площадки, сорвался вниз, но сумел зацепиться руками за брус.

Он еще не почувствовал под ногами землю, когда кабина полностью развалилась.

Конструкция рухнула на скамейки амфитеатра, положив начало панике, которая превратилась в ужас, когда феномен, разрушивший кабину, — огромный шар с острыми шипами — свалился вниз. Шипы пробивали головы, выкалывали глаза, пронзали согнутые спины и мягкие животы…

Джаг стоял под дождем и, беспокоясь за судьбу Кавендиша, спрашивал себя, что же произошло наверху. Дождь неожиданно прекратился.

Из прохода на арену выбежал Кавендиш.

— Нас хотят уничтожить! — закричал он. — Защищайтесь! Но, в первую очередь, убейте эту тварь, — продолжал он кричать, показывая на шар. — Убейте ее, иначе никто не выйдет отсюда живым. Жгите все!

Его появление и отчаянно эмоциональная речь вызвала человеческий водоворот.

Никто не понимал, о чем он говорит. Ситуация могла измениться в пользу кротов, если бы какой-то двойник Малона с ружьем, уже заметно похудевший — следствие смерти оригинала — не избрал Кавендиша своей мишенью.

Неуклюжий, он промахнулся, но этой искры оказалось достаточно, чтобы взорвался порох.

В мгновение ока пассивные зрители с крепкими глотками превратились в громил. Многочисленные мятежные группы мотоциклистов рассыпались по городу, грабя магазины, устраивая поджоги с помощью коктейля Молотова, быстро изготовленного из спиртного, и при этом избивали своих противников и просто всех, кого они не знали.

А в амфитеатре другие группы, вооруженные ножами и топориками, крушили «тварь», нанося ей тысячи ударов.

— Надо позаботиться о тех, кто остался внизу! — сказал Джаг, обращаясь к Кавендишу.

Он собрался направиться в подземелье вместе с разведчиком, когда чья-то рука задержала его, заставив обернуться.

Это был Голди.

— Надо выяснить окончательного победителя! — с дебильным выражением на лице воскликнул он.

Одновременно сокрушительным ударом он отправил Джага на мокрый от дождя песок арены.

Почти теряя сознание, Джаг увидел приближающегося к нему двойника.

— Я такой же сильный, как и ты, и я знаю все, что знаешь ты, — механическим голосом отчеканил тот. — Что бы ты ни попытался предпринять, тебе от меня не улизнуть. Ты ранен и на исходе сил… А я, я чувствую себя в самой лучшей своей форме.

Откатившись подальше, чтобы избежать возможного удара, который, несомненно, лишил бы его сознания, Джаг сказал разведчику:

— Иди один. Просто выкрутиться мне не удастся… Это — Голди.

Кавендиш с неприязнью посмотрел на двойника.

— Тебе нужна помощь?

Джаг покачал головой.

На лице разведчика отразилось сомнение, но он не стал настаивать и направился в подземелье, сагитировав пойти туда банду мотоциклистов.

По всему городу полыхали пожары, и было видно, как днем.

В амфитеатре «тварь» и не думала признавать свое поражение. Из ее тела, сто тысяч раз вспоротого ножом, появлялись лианы, которые с шипением расползались между лавками, обвивали ноги своих мучителей, дергали их с такой силой, что те падали, и тогда растительные волокна сдавливали их до тех пор, пока у людей не чернели лица и не вываливались изо рта языки.

— Вставай, Джаг! Мне стыдно за тебя! — прорычал Голди, описывая круги вокруг Джага, по-прежнему лежавшего на земле. — Ты не имеешь права так себя вести.

Сделав вдруг обманное движение, он вынудил Джага расслабиться и нанес ему удар ногой в голову, не столько опасный, сколько унизительный.

Джаг обладал уникальным умением драться, но в сложившихся обстоятельствах эти знания ничего не стоили. Голди предвосхищал каждое его движение и все время на долю секунды опережал его. Как можно было противостоять самому себе и победить? Задача казалась невыполнимой.

Он хотел встать на ноги, но очередной удар отбросил его к барьеру безопасности, и Джаг сильно ударился головой о дощатую перегородку. Его взгляд увлажнился, перед глазами замельтешили тысячи фосфоресцирующих звездочек.

— Я тебя предупреждал! — прорычал двойник. — Тебе следовало отказаться от борьбы.

Голди улыбнулся и прыгнул двумя ногами вперед, чтобы убить Джага.

Отскочив, Джаг развернулся на сто восемьдесят градусов и вцепился руками в его лодыжки, но не успел осуществить задуманное: раздробить двойнику коленные чашечки. Тот рассмеялся: он прекрасно знал этот захват и возможные последствия. Крутнувшись волчком, Голди высвободился и невероятной силы ударом припечатал Джага к земле.

На другом конце арены атакуемая со всех сторон «тварь», надуваясь голубоватого цвета пузырями, которые методично лопались, выбрасывала в атмосферу желтую взвесь. Те, кому она попадала в легкие, задыхались и падали в обморок.

Оглушенный, сквозь туманную пелену, застилавшую глаза, Джаг увидел Доннера, бегущего с огромной канистрой бензина на плече. Он начал тщательно поливать «тварь», пока не опустела емкость.

Кто-то чиркнул спичкой, и скамейки амфитеатра запылали в огне.

Что-то щелкнуло в голове Джага, и его сознание перенеслось далеко отсюда. Он представил спешащего по подземелью Кавендиша, увидел, как тот направляется по коридорам к дортуару… Увидел Патча, Мониду, Энжела, который был для него почти как сын…