История Железной империи - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

ныне встретитесь для переговоров, то [дело] до совершения преступления и не дойдет. В противном случае скорее сражайтесь, чтобы разрешить сомнение победой или поражением! Если души людей поколеблются [хотя бы] один раз, то бедствия династии не бывают мелкими. Тайхоу, хорошенько вникни [во все]!». Тайхоу сказала: «Амбань, если я сомневаюсь в тебе, то для чего показываю письмо?!». Учжи ответил: «Ли Ху и Юнкан-ван — сын и внук Тай-цзу. Далее, ханский престол не перешел к чужому. Почему же нельзя Юнкан-вану сесть [на ханский трон]? Тайхоу, подумай о возможных дальних [последствиях] и встреться с Юнкан-ваном!». Тайхоу спросила: «Кого можно командировать?» Учжи ответил: «Если тайхоу не сомневается во мне, то я отправлюсь на переговоры, и если, сверх ожидания, Юнкан-ван примет [мои] слова, то [это] будет счастье для царствующего дома». И тайхоу тотчас же командировала Учжи и велела [ему] препроводить письмо к хану Ши-цзуну. Хан Ши-цзун также [написал] письмо, вручил [его] Елюй Хайсы и [хотел] командировать [Хайсы к тайхоу], но так как слова письма были чрезвычайно неприятны [для слуха], то Учжи, увещевая, сказал: «Если в письме написать так, то бедствия династии не прекратятся. [Когда] прекратите враждовать, то до [кровопролития], успокоения царствующего дома и заключения мира [дело] и не дойдет». Но хан [все] говорил: «[Да] как она может сражаться со мной, хотя бы и была во многом подобна мужчине?!». Учжи отвечал: «Пусть она и не победит, [вы] есть одно [целое] — кости и мясо! Кроме того, [уже] известно, кто победит, а кто потерпит поражение. Хотя хан, к счастью, победит, но не останется никого из семей всех амбаней /5/ — из тех [семей], что схвачены Ли Ху. Когда [все] это обдумаешь, то [поймешь]: только в примирении благо». Люди левой и правой сторон, подслушавшие эти слова{254}, изменились в лице [от страха]. Хан Ши-цзун долго раздумывал, а [затем] спросил: «Каким образом примириться?». Учжи ответил: «Когда встретишься с тайхоу и [правдиво] объяснишь все, что [тебя] озлобило, то примирение не будет трудным. [Ведь только] по такой причине не медлят со сражением — если не приходят к согласию». Хан Ши-цзун признал его слова справедливыми и тотчас же командировал к тайхоу [Елюй] Хайсы со словом: «Встретимся!». По прошествии нескольких дней, действуя через послов, встретились и сразу же стали высказывать все, что [их] озлобило, и кричать. Когда уже и малого желания примириться не осталось, тайхоу сказала Учжи: «Не поразмышляешь ли ты хорошенько вместо меня?». Учжи ответил: «Тайхоу, я буду говорить, если ты скажешь Ши-цзуну: "Прекращаю вражду"». Тайхоу сказала: «Говори ты!». Учжи взял в руки бирки и обратился к тайхоу: «Почему [ты] в прежние времена — во времена Жэньхуан-вана — ханом поставила Тай-цзуна, [хотя] он и был младшим братом [Жэньхуан-вана]?». Тайхоу ответила: «Возведение Тай-цзуна [на престол] — это [устное] завещание Тай-цзу». Затем Учжи обратился к Ши-цзуну: «Великий ван, по какой причине ты особым образом стал ханом, не известив бабушку и младшего брата отца?». Хан Ши-цзун ответил: «Был закон, по которому [мой] отец Жэньхуан-ван должен был сесть на трон. Но [он] не сел, уступил [трон] и ушел в государство Тан. Ныне закон — мне сесть [на трон] ханом». Учжи, приняв строгий, важный вид{255}, сказал: «Разве может быть такое — закон сына Жэньхуан-вана, закон сына того, кто покинул страну отца и матери и ушел в государство Тан?! Великий ван, /6/ примиряясь с тайхоу, уже немного проигрывает [в споре], но не принимает вину на себя. Только выкапывает все, что [его] озлобило. Тайхоу же снова, [как и после смерти хана Тай-цзу], потворствует своей любви и, говоря: "[Таково устное] завещание почившего хана", — хочет [в этот раз] отдать трон взбалмошному Ли Ху. Если так, то для чего примиряться? Быстро сойдитесь и сражайтесь!». Сказав, бросил на землю взятые в руки бирки и возвратился [на свое место]. Тайхоу, проливая слезы, сказала: «Тай-цзу при мятежах, [поднятых] всеми [его] младшими братьями, встречался [с ними для примирения], люди Поднебесной страдали, и притом отверстия ран еще не затянулись. Разве может быть такое снова?». Сказав [Учжи]: «Подай одну бирку!», — взяла [ее в руки]. Хан Ши-цзун сказал: «Мой отец не стал ханом, поэтому [ханом] стал я — [его] сын. О ком [это] снова говорят: "Бунтовщик"?» — и, приняв [от Учжи], взял в руки одну бирку. При этом люди левой и правой сторон, обняв друг друга, все вместе зарыдали. Тайхоу снова обратилась к Учжи: «С примирением покончено. Но кого же [все-таки] нужно посадить на трон?». Учжи ответил: «Тайхоу, когда отдашь трон Юнкан-вану, то все будет соответствовать воле Неба и желанию людей. Стоит ли еще сомневаться?». Ли Ху громко воскликнул: «Если существует Ли Ху, моя особа, то как Уюй сможет взойти [на престол]?». Учжи сказал: «[По] закону всех поколений [на трон] садится старший сын. А все [его] младшие братья сесть не могут. Притом восшествие [на престол] в прежние времена следующего совершенномудрого хана не было справедливым. Кроме того, ты, гун, жесток и свиреп, и люди чрезвычайно озлоблены [на тебя]. Весь народ желает возвести [на престол] Юнкан-вана. Вырвать [престол из его рук] невозможно». Тайхоу сказала Ли Ху: «Две наши особы{256} — Тай-цзу [и я] — с [самого] начала любили тебя больше других сыновей. Люди обычно вот что говорят: "Пристрастно любимый сын /7/ не в состоянии защитить дом; женщина, которой довелось печалиться, не умеет управлять домашним хозяйством". Я — не из тех, кто не возводит тебя на ханский [престол]. Но что делать с твоей неспособностью [к управлению]?». Сказав [так], утвердила престол за [29-летним] ханом Ши-цзуном. После этого, по прибытиии хана Ши-цзуна в Верхнюю столицу, стало известно по слухам, что тайхоу и Ли Ху снова приняли другое намерение, [поэтому хан] переселил тайхоу и Ли Ху и водворил на жительство в городе [области] Цзучжоу, [где был похоронен хан Тай-цзу]. Амбаня, который нарушил клятву и стал [для него] невыгодным{257}, убил, сказав: «[Участвовал] в заговоре».

В 8-й луне хан Ши-цзун свою мать, урожденную Сяо, возвел в достоинство хуантайхоу. Впервые употребил в северных министерствах должность шумиши{258} — [председателя верховного военного совета] — и назначил [на нее] Аньдуаня. Останки совершенномудрого хана Тай-цзуна похоронил в области Хребта славы{259} и принес жертву [духам] Неба сожжением бумажных [денег]. Все амбани поднесли хану Ши-цзуну и объявили почетный титул «император Тянь-шоу»{260}. [Хан] помиловал всех преступников, изменил наименование эры правления Хуэй-тун