Оборотень из Оскола - Никин Сим

вблизи нет ни леса, ни водоема. По нынешним временам, когда пролетарии, обеспеченные импортными окорочками и тепличными овощами, не желали горбатиться на собственных огородах, ценились только те места, где рядом с дачей были условия для активного отдыха.

Оказавшись в комнате за металлической дверью, девушка легла на старую кровать с продавленной панцирной сеткой и наконец-то уснула. В обед ее разбудил таксист и кивнул на исходящую паром миску "бизнес-ланча", которая стояла рядом на обшарпанной табуретке. Рядом лежала стопка глянцевых журналов, судя по внешнему виду, совершенно новых.

Объявлять голодовку Марина не собиралась и от обеда отказываться не стала. Поев, снова легла спать.

В очередной раз ее разбудили вечером. После прогулки к деревянному туалету, пленница обнаружила рядом с вечерней миской куриного "бизнес-ланча" шоколадку и бутылку минералки.

Дневной сон вылился в ночную бессонницу. А из-за бессонницы в голову снова полезли тревожные мысли. Марина понимала, что ее не выпустят, пока не добьются от отца того, чего хотят. Вот только девушка не знала, чего требуют бандиты от ее отца, и не знала, в силах ли он вообще выполнить их требования? Что если требования окажутся нереальными? Пока с ней обращаются вполне пристойно. Но надолго ли такое обращение?. Может, попробовать сбежать? А ведь она даже не обратила внимания - куда ее везли и какой дорогой. И это несмотря на то, что бандиты почему-то не препятствовали наблюдению. Странные какие-то бандиты - кроме того, что не скрывали, куда везут, так же не скрывали и своих лиц. Может, они не местные и как только ее отпустят, так сразу свалят куда-нибудь за тридевять земель? Наверное так и есть.

И все-таки девушка решила на всякий случай осмотреть окрестности и, не подумав, что на дворе уже наверняка глубокая ночь, постучала в дверь.

- Але, - раздался заспанный голос охранника.

Озадаченная таким ответом Марина, постучала снова. Послышалось чертыхание и шлепанье босых ног по полу.

- Ты что ли стучишь? - раздалось из-за двери.

- А у вас тут много пленниц?

- Каких пленниц? А. Да нет. То у меня на мобиле звонок точ в точ как ты щас стучала, - объяснил голос и спросил: - В сартир приспичило?

- Да.

Однако в кромешной темноте разглядеть ничего не удалось. Сопровождаемая лучом маломощного фонарика, она прошла до дощатого уличного туалета и обратно, безрезультатно пытаясь увидеть хоть что-нибудь. В принципе, сбежать в такой темноте не составляло труда, если только знать, куда бежать. Если же ломиться наобум, то легко будет выколоть о какую-нибудь ветку глаз, или сломать ногу о подвернувшуюся ржавую поливочную трубу. Да и заборы, огораживающие участки, могут быть сделаны из разных травмоопасных материалов, типа колючей проволоки. Как известно, главный враг дачника - его сосед, непременно желающий обобрать урожай на смежном участке. Потому между соседями зачастую строились более надежные преграды, чем с улицы.

Утром в комнату вошел здоровяк, который вчера угрожал Марине револьвером. Несмотря на то, что теперь его лицо было скрыто под опущенной спецназовской шапочкой, девушка узнала бандита по ярко-синей ветровке. Он поставил на табуретку кружку с горячим кофе, положил рядом шоколадку и произнес приказным тоном:

- Ешь быстрее.

- Куда мне спешить? - спросила Марина, но парень молча вышел.

Минут через пять бандиты вошли вдвоем. Вид таксиста заставил девушку напрячься от нехороших предчувствий. Его лицо тоже скрывала маска, но, кроме того, на нем был одет белый медицинский халат, поверх которого красовалась кобура из светло-коричневой кожи с торчащей из нее черной рукояткой револьвера.

- Арестованная, с вещами на выход, гы, - гоготнул таксист, но здоровяк не поддержал его веселья.

- В чем дело? - Марина отставила кружку с кофе и забралась с ногами на кровать.

- - Да не баись ты, - обратился к ней здоровяк. - Ничего с тобой не сделаем. Сфоткаем пару раз для дела, и вернешься обратно в свои апартаменты. Не ну, ты чо в натуре, хочешь, чтобы мы силой тебя волокли? А ну, вскочила с кровати! Быстро!

Бандит схватил ее за рукав, сдернул с кровати и толкнул к дверям, где в шутовском поклоне склонился, указывая дорогу, таксист. При этом из расстегнутой кобуры с глухим стуком выпал револьвер, злобно блеснув оранжевыми глазками капсюлей.

- Лош-шара, - прошипел здоровяк и снова толкнул Марину мимо судорожно запихивающего револьвер на место напарника.

В комнате, где обитали бандиты, с пола был убран старый затоптанный ковер, под которым оказался люк в подпол. По крутой металлической лестнице спустились вниз и оказались в довольно просторном помещении.

Все, что происходило дальше, девушка воспринимала, как какой-то психоделический кошмар. Ее усадили на старый стул и примотали скотчем к спинке. В лицо направили свет от торшера. Напротив, на такой же стул уселся здоровяк и направил на нее объектив фотоаппарата.

- Поехали, - сказал он напарнику и кивнул на замершую в испуге девушку.

- Ноу проблематик, шеф, - заверил таксист и, подхватив из угла табуретку, поставил ее рядом с пленницей.

На застеленной мятым вафельным полотенцем табуретке стояла миска с водой, лежали большие портняжьи ножницы, бритвенный станок и тюбик с кремом для бритья.

Такс, приступим, - с этими словами зашедший за спину пленницы таксист взъерошил ей волосы. От мерзкого прикосновения его рук Марина непроизвольно передернула плечами. Из-за чувства бессилия глаза наполнились слезами.

Меж тем, пощелкав ножницами, бандит принялся беспорядочно отделять локоны и отстригать их почти под самый корень. Марина даже не подозревала, как ей повезло, что пленившие ее извращенцы не догадались притащить в подвал большое зеркало, которое стояло прислоненное к стене в комнате наверху. Вряд ли и так изрядно настрадавшаяся психика девушки выдержала бы созерцание того, что проделывал над ее головой сумасшедший парикмахер. Пытаясь отрешиться от происходящего, она сосредоточила взгляд на красном огоньке фотокамеры, расплывающимся тонкими лучиками из-за выступающих слез.

А таксист уже, вспенив в ладонях крем для бритья и намазав им выстриженные участки, выбривал какие-то затейливые узоры. При этом он то бубнил какую-то мелодию, то в азарте высовывал кончик языка, думая о том, что зря в свое время не согласился на предложение сестры, пойти вместе с ней на курсы парикмахеров.

- Ну, хватит уже скоблить. А то до кости ей череп сбреешь, - наконец