Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта - Владимир Стрельников

Лицо вообще потрясающе красивое, гармоничное.

Девушка молча поглядела на меня и со всей дури влепила мне оплеуху левой рукой. Да конкретную такую, как бы не круче, чем та, которую я получил от Сары. Потом замахнулась еще раз, но передумала и, уткнувшись мне в грудь, разревелась.

Глядя на нее, захлюпали носом, а потом и заплакали в голос ее коллеги-стюардессы, сидящие и стоящие неподалеку девушки, взрослые женщины, заревели несколько малолеток.

– Ну вот, сразу реветь. – Подождав какое-то время, я вытащил из заднего кармана запасной чистый платок и протянул его блондинке. – Мое имя Василий, я бортовой стрелок этого корабля.

– Могу еще плюху закатить, другой рукой. – Блондинка взяла у меня платок, вытерла глаза и высморкалась, после чего скомкала в руке. – Постираю – отдам. Спасибо тебе. За все. Меня Варварой зовут. Друзья – Варей. Если хочешь, тоже называй меня Варей.

– Варенька. Красивое имя очень красивой девушки, – улыбнулся я стюардессе. – А плюху не надо. Ты мне справа из уха всю серу выбила, а слева мне ухо пару недель назад прочистили, так что хватит.

– Надо же, как тебе везет с девушками! – рассмеялась Варя. Очень красиво рассмеялась, сверкая зубами и глазами, да и ямочки на порозовевших щеках обозначились оченно симпатичные. И голос. Ой какой голос. Мужикам колыбельные петь.

– Мне пора, Варь, еще ночью дежурить. Все хорошо будет, еще увидимся, наш дирижабль хоть и побольше вашего самолета, но все равно такую девчонку не спрячешь! – Я улыбнулся, вставая.

– Иди уж, сыщик! – Варя подала мне руку и сама с моей помощью встала. – Спасибо, что напомнил. Девушки, ну-ка давайте поможем. Надо развешивать гамаки, все устали. И еще командир дирижабля обещал ужин, нужно помочь его организовать.

Я с неохотой вышел из десантного трюма, Варя очень приятная девушка. Но там где-то сотня народа, не поухаживаешь, и так все уши грели во время нашего разговора.

Около нашей с Витькой каюты меня подкараулил Ильшат.

– Держи, твоя доля! – и протянул мне банку, в которой что-то булькало и позванивало. – Когти с передних лап дэва. Я и Илья по пятерке с задних взяли, а тебе десяток с обеих передних. Тут смесь спирта с формалином, пару недель проквасятся, вытащишь и вычистишь. А потом продашь, их поштучно скупают, до пяти сотен золотом за коготь. С тебя литр спирта. Ну или пять бутылок водки.

– Годится! – Я принял емкость и посмотрел ее на свет. Внутри, в красноватом от крови растворе, бултыхались жуткие украшения. А ведь кое-какие модницы их на свои стетсоны пришпандыривают! – С меня хороший гудеж, парни. Как только, так сразу.

– Годится, – эхом отозвались ребята и потопали к себе, а я зашел в каюту, первым делом вычистил винтовку, переснарядил магазин с серебром и воткнул его в приемник винтаря. После чего поставил свою красавицу в пирамиду. Рядышком с трофейной СВТ-40.

С тех орлов, которых мы с Витьком грохнули или повязали в борделе, мы почти ничего из оружия не взяли. Точнее, продали то, что нам досталось в качестве трофеев. Крупнокалиберные револьверы-понторезы, обрезы вертикалок, магазинки и полуавтоматы. Тэтэшники девчонкам купили на часть денег от трофеев. А вот эту «Светку» Алма-Атинского арсенала я забрал. Новенькая, чуть ли не из коробки, из нее и не стреляли, по-моему. Отличная машинка, магазины от моей винтовки подходят, калибр тот же, единственное – гражданский полуавтомат. А так точная реплика армейской винтовки времен Великой войны. Красивая, надежная и ладная машинка, да еще ложа не из березы, а из отличного среднеазиатского ореха.

Что-то накапливаться у меня начали винтовки.

Уже зевая, сходил в душ и завалился после этого спать. Засыпая, вспомнил блондиночку. Ох и красавица, блин. И приударить охота, и с Сарой расставаться не хочу. Муки выбора, екарный бабай.

17 июля 2241 года, суббота

Ростов-на-Синей

Сара Кедмина

– Ну, мерзавец, я тебе устрою! – злющая красавица-брюнетка мерила шагами свою комнату, периодически лупцуя небольшую красную кожаную грушу на пружинном стебле. – По борделям он шарахается! На всю оставшуюся жизнь запомнишь!

17 июля 2241 года, суббота

На борту дирижабля «Горнорудный»

Варвара Белова

Варя лежала в гамаке, накрывшись тонким, но теплым пледом, слушала скрип корабля, гул его механизмов, хлопки обшивки и вспоминала высокого блондина, который командовал десантной группой. Сначала этот невозможный парень ошеломил ее и разозлил, что, как ей казалось, сделать было невозможно. На всех пассажиров накатила паника, экипаж сопротивлялся, но тяжелая аура страха, висевшая над озером, образовавшимся на месте огромного города, давила и сжимала сердце.

И этот симпатичный мерзавец ущипнул ее у всех на виду, задрал ей юбку, заставил бегом бежать вверх по зыбкому штормтрапу. И остальных за ней.

Да еще при этом командовал погрузкой стариков и малолетних детишек. Отстреливал страшных чудовищ, про которых она только в сказках читала. Да уж. Что бы на все это сказал замполит отряда? Или их комсомольский вожак, слащавый, прилизанный сынок одного из районных партийных руководителей? Ушлепок с потными руками, дышавший Варьке в подмышку, как-то попытался ее прижать в красном уголке, когда она оформляла стенгазету и задержалась допоздна. А получив плюху, попытался отстранить ее от полетов. Мол, политически безграмотная и слушает по ночам вражеские голоса.

От навета Варя отбилась при помощи старшей подруги, командующей в Алма-Атинском горкоме молодежным спортом. Елена из спорта ушла, как Варя из юниорки, играла за Казахскую ССР и, получив звание мастера спорта международного класса, перешла в политику. Но этот хлыщ так и остался на своем месте, и Варя собиралась переводиться в другой отряд. Или вообще увольняться после окончания педагогического. Ну очень ей нравилось учить детишек литературе – волшебству слова.

А вообще, интересно поставить рядом Василия и этого хлыща. Одного вида высоченной и массивной, но при этом поджарой и сухой фигуры бортстрелка хватило бы для того, чтобы лидер комсомола Алма-Атинского авиаотряда в штаны навалил. И досталась же им эта дрянь, в Ташкенте на такой должности вполне себе нормальный парень из офицеров-истребителей. Ушел по ранению, успел где-то повоевать, нес знамя коммунизма и сражался с акулами капитала. Интересно, Василий комсомолец? Или кандидат в члены ВКП(б)? Хотя вполне уже может быть и коммунистом …

С этими мыслями девушка уснула, убаюканная мерными покачиваниями гамака и тихими разговорами женщин в дальнем конце трюма…

19 июля 2241 года, понедельник

На борту дирижабля «Горнорудный»

Василий Ромашкин

После развода я собрался идти на смену, когда меня тормознул кэп:

– Василий, проводи девушку и покажи ей небо со своего поста. Руки не распускать, внимания не терять. – И подтолкнул ко мне слегка покрасневшую Варвару. – Не переживайте, барышня, Василий парень честный и порядочный.

Услышав эти слова, Ильшат чуть не поперхнулся от смеха и едва слышно пробурчал:

– Ага, трахает всех по порядку.

Но продолжать не стал, тем более во весь голос. Мы с ним как-то на ринге постукались, я его трижды в нокдаун отправил. С тех пор он ко мне с уважением относится. Хотя не намного меньше меня парень, крепкий и жилистый, откормился на маминых эчпочмаках и беляшах.

– Я надеюсь, что ты меня снова щипать не будешь? – Варя, пройдя со мной до первого трапа, улыбнулась, сверкнув ровными жемчужными зубами. – И позволишь подниматься за тобой? А то моя форма мало пригодна для того, чтобы перед парнями по вертикальным трапам лазить.

– Отличная форма! – Я поглядел на ладный китель и отутюженную юбку, которые были отлично подогнаны и подчеркивали великолепную фигуру девушки. Кстати, а ведь гладила их она уже здесь, вчера на ней другой комплект был, чуть светлее. И блузка была голубая, а сегодня белая. – И тебе очень идет.

– Скажешь тоже, – грустно усмехнулась Варя. – Это ты высоченный, а так парни подходить боятся и за глаза коровой-переростком зовут.

– Их проблемы, – усмехнулся я, забираясь наверх и ожидая девушку. – Надо было кашу в детстве кушать.

– Да нет, Василий, я на самом деле очень высокая. – Варя усмехнулась. – У нас в роду все парни такие, и я в отца удалась. Мать все переживала, как я жениха искать буду. – В глазах девушки блеснули слезы, и она отвернулась.

– Вить, кэп приказал показать коллеге наше небо, – успокоил я напарника, который потерял дар речи от моей наглости.