Оторва - Эдуард Снежин

Она расставила ноги и, оттянув трусы, забросила связку в своё влагалище. Только и мелькнули перед моими глазами раскрывшиеся алые губы, которые тут же захлопнулись, поглотив металлоизделия.

   Пока я приходил в себя, суккубка захлопнула дверь с другой стороны.

                                          XXIII

   Вечером зашла Юля. Она не знала, что мы разошлись с Ларисой.

   Эта хрупкая черноволосая девушка, с тонкими чертами лица, удлинённой шеей, узкими плечиками, но с выдающимися выпуклостями, всегда привлекала меня.

   Она смотрелась живой Барби, которой для сексапильности приделали большие груди и ягодицы. Но, при наличии Ларисы, которая затмевала всех, я только лишь иногда бросал на куклу короткие похотливые взоры.

   Юля застала меня с белой повязкой на голове, я сидел и записывал кассеты, решил поправить финансовые дела.

   Я сообщил гостье без подробностей, что выгнал Ларису за хамство. Она и не стала уточнять:

   - Лариска наглая, мы все просто молчим, чтобы не связываться с ней.

   Очевидно, первое, что пришло в голову подружке: Лариса вдарила чем-то тяжёлым меня по башке, она была, однажды, свидетелем, как разбушевавшаяся фурия побила половину хрусталя, оставшегося от моей семейной жизни.

   - Делать нечего! Посижу с тобой, послушаю музыку?

   - Да, ради тебя, бросаю запись, будем наслаждаться музыкой в комфортных условиях. Садись к столу!

   Польщённая девушка села в кресло, а я принёс коньяк и закуску.

   Юля рассказала, что поссорилась с Игорем. Причиной тому было его поведение на дискотеке, которую он вёл вместе с Виктором. Диск-жокеи сами не танцуют, но Игорь изредка выходил только с Юлей на круг, вызывая зависть нимфеток. Все нимфетки фанатились привлекательными ведущими, хотя и старших их на десять-пятнадцать лет.

   Но тут Игорь в наглую пошёл танцевать с Фифой, эту кликуху дали юной фигуристой блондинке, поражающей публику ультрамодными шмотками, которые привозил ей папа из-за границы. Сегодня она вырядилась в фосфоресцирующие в полумраке дискотеки лосины, сверху которых накинула только полупрозрачный топик, условно прикрывающий верхнюю часть тела. Светящиеся в темноте высокие стройные ножки с блистающей аккуратной попкой, вдрызг разбили сердце увлекающегося диск-жокея.

   Юля не выдержала и сбежала с дискотеки, а на звонки Игоря потом бросала трубку.

   - Значит, друзья по несчастью, - чокнулся я с Юлей.

   Я поставил Модерн Токинг. Вся молодёжь западала на дискотечную музыку. Голоса Томаса и Дитера, с чётко выверенным влиянием на психику слушателя, отзывались печалью в наших опустошённых сердцах, которую хотелось заглушить.

   Танцуя с девушкой, я с удовольствием целовал губы её маленького ротика, что вызывало желание исследовать нижние губки на предмет соответствия их размеров верхним.

   Потом мы послушали Бэд Бойз Блю, а на Си-си-кетч завалились в постель.

   Мне было хорошо с милой, спокойной Юлей, совсем непохожей на бурную, энергичную Ларису.

   И страстно хотелось исследовать незнакомое молодое тело.

   Юля обнимала и целовала меня, позволила снять с неё бюстгальтер и заводилась от массажа маленьких сосков моими губами.

   Фаукат, как-то, сообщил мне свою статистику: именно маленькие соски грудей, а не ротик, безошибочно свидетельствуют о малом размере заветной щелки.

   Но Юля категорически препятствовала покушению на нижнюю часть тела. Она молча сопротивлялась, что вконец измучило моего изнывающего дружка.

   Наконец,  удалось снять с неё трусики, ощутив пальцами небольшие аккуратные пухлые губки.

   Тут девушка взяла в руку мой рвущийся к удовлетворению снаряд и умелыми движениями быстро разрядила его на свой гладкий животик.

   - Юля, ты, что девушка? – спросил я.

   - А по-твоему, я мальчик? – отшутилась она.

   Мы провели с ней половину ночи в мучительной сладостной борьбе, но она всегда удовлетворяла восстающего нахала своим маленьким кулачком.

   - Возьми его в верхние губки! – попросил я.

   - Нет, тогда ты точно изнасилуешь меня в нижние, - не согласилась Юля.

   На утро, не выспавшимся, нам пришлось быстро-быстро собираться на работу.

   Подрёмывая в кресле, размышлял я о странностях поведения великолепной стервочки. Совершенно не было на неё зла, наоборот, примешивалось уважение за стойкость по охране волнующей тайны неприступной крепости.

   Слепки удивительных пальчиков словно отпечатались на кожице моего члена и продолжали возбуждать.

                                           XXIV

   Дома вечером зазвонил телефон.

   - Только не бросай трубку! – попросила Лариса.

   Я не бросил.

   - Ты не знаешь всей правды с Рустамом. Пусть я блядь в твоих глазах, но не согласись я, тебе бы не выбраться оттуда живым.

   - Ты сама тянула туда.

   - И это ты не понимаешь. Мне ещё Костя сказал, а потом чечен, что если я не приеду, то нас подстерегут где-нибудь на дороге за зоной, и тогда он изнасилует меня на твоих глазах.

   - Хочешь оправдаться?

   - Думай,  как хочешь.

   Я молчал. Потом поймал себя на мысли, что только и жду повода оправдать Ларису. А она сказала заискивающим голосом:

   - Слушай, приходи ко мне. Я пельменей настряпала, вина с собой не бери, у меня есть «Абсолют».

   Кто хоть раз слышал мелодичный голос оторвы в трубке, ещё не зная её, уже очаровывался.

   - Тебе бы работать в сексе по телефону, - сказал я как-то ей.

   - Я, же, приглашаю только поговорить, - продолжила Лариса, уловив моё смятение, - ты продвинутый мэн, глупо прекращать всякие контакты!

   - Хорошо, – сдержанно согласился я.

   А ноги сами несли меня к дому соблазнительницы.

   Лучезарное сияние лица девушки, открывшей мне дверь, ослепило наповал.

   Она широко раскрыла руки, намереваясь заключить в материнские объятья.

   - Жить надо легче, а на вопросы смотреть ширше! – приготовила она неотразимый аргумент.

   - Пошла ты к чёрту с домашними заготовками! – увернулся я, - поговорить, так поговорить.

   - И с домашними пельменями тоже к чёрту? – продолжала улыбаться красавица.

   - Нет, пельмени и «Абсолют» - на стол!

   - Уже сварила, птенчик!

   И как в ней уживались сразу вместе нежность и насмешка?

   Выпили.

   - Сколько мы не виделись? – спросила Лариса.

   - Две недели. Учишься уже?

   - Учусь, а вечером дома одна. Не поверишь, за всё время ни с кем не виделась, кроме колледжа.

   - Ой, ли? Всё равно покоя не дают.

   - Ну, конечно, Марина звонила, потом бросила, послала её на три буквы.