Полный путеводитель по музыке The Doors - Питер Хоуген

Вокальное перевоплощение Килмера украсило фильм, хотя вовсе не входило в первоначальные планы Стоуна. «Я уверен, что, когда Оливер размышлял над замыслом фильма, он даже не думал о такой возможности, — пояснял Килмер позднее. — Но мне удалось подойти довольно близко к оригиналу. Я горжусь тем, что нас на самом деле трудно различить. Я даже разыграл дорожного менеджера „Тhе Doors“. Я спросил его: „Слушай, где это записывалось-в Новом Орлеане, Чикаго или Рочестере? Не могу вспомнить“. А пел в тот момент не Моррисон». По поводу «живого» материала в титрах фильма указано, что он исполнен «Тhе Doors» «с дополнительным вокалом Вэла Килмера». Однако следует заметить, что ни одна из этих вещей не вошла в альбом с саундтреком.

Если вокальное сходство было сверхъестественным, то эффект физического присутствия, достигнутый Килмером, порой был просто пугающим. Ротшильд рассказывал Джейн Гарсиа: «Иногда я оборачивался, и передо мной стоял Джим. Несколько месяцев мы с Взлом делали предварительные записи. Время шло, он вживался в роль, и порой я ловил себя на том, что совершенно запросто называю его „Джимом“. Вот до чего Вэл напоминал мне его. Иногда он записывал песню, находясь в звуконепроницаемой кабине вокалиста, стоял в позе Джима, определенным образом держал тот или иной предмет и пел. А я поднимал голову и видел перед собой Джима». Проведя вечер в компании Килмера и Стоуна, Джерри Хопкинс испытывал сходные впечатления, а Бобби Кригер почти не сомневался, что Вал знал Моррисона лучше, чем Джим знал самого себя.

Однако сам Килмер не питал никаких иллюзий по поводу персонажа, которого он изображал: «Быть Джимом не доставляло особого удовольствия, потому что его жизнь была полна боли — то ли он сам причинял ее себе, то ли уже родился с нею… Но он был еще и большим проказником, и это я постарался передать. В нем жил дух актерства, хотя можно сказать и по-другому: он был шизофреником. Окончательно „стукнутый“. Кроме того, он избрал, по сути, негодное средство для самовыражения — поэзию и отчаянно стремился к признанию. Вещи такого рода меня всегда интересовали, и я без труда мог передать разочарование, охватывающее поэта, написавшего плохие стихи». Сам Килмер когда-то опубликовал сборник собственных стихов и мог понять ощущения Джима. «Я знаю, каково это — написать плохие стихи, но по-прежнему быть влюбленным в саму идею, не находя возможности ее выразить. Надо сказать, что он любил разрушать и причинять вред. У него был очень сильный характер, который я действительно уважаю. Но мне не нравится в нем то, что он ощущал потребность делать людям больно. Непросто быть самим собой и при этом уважать других. Не думаю, что это было в его стиле». Несмотря на глубокое погружение в образ, Килмер не боялся, что станет жертвой демонов, терзавших Моррисона: «Внутри меня нет его борьбы, и я не собираюсь идти в бар и провоцировать ее. Я абсолютно уверен, что это не моя судьба».

Однако образ, созданный Килмером, убедил далеко не всех. Бывшая подружка Джима Ив Бэбиц писала в «Esquire»: «Может ли Вэл Килмер знать о том, каково это — всю жизнь быть толстым и вдруг, приняв немыслимое количество ЛСД, за одно лето превратиться в принца? Вэл Килмер всегда был принцем, поэтому в нем нет этого накала: если ты некогда не был беспризорным, тебе этого не изобразить».

Но, несмотря на великолепную игру Килмера (а может быть, как раз потому, что она была столь безупречна), сам фильм оставляет тяжелое гнетущее впечатление. Стоун акцентировал внимание на постепенной деградации своего героя. Редкие эпизоды, передающие подлинное обаяние, которым обладал Джим, совершенно теряются на фоне сцен, повествующих о его превращении в хама и алкоголика. Перед нами — не идол контркультуры, а просто сексуальная рок-звезда, не знающая меры в питье. Видеть на экране, как Джим упивается в стельку, вряд ли приятней, чем наблюдать это в реальной жизни.

По мнению многих, Стоун переборщил и с сексуальными сценами. Мэг Райан, игравшая Памелу, наотрез отказалась сниматься в одной из постельных сцен, и вообще, она явно чувствовала себя неловко в эпизодах, когда ей приходилось обнажаться. Райан старалась выжать из роли все, что возможно, несмотря на тот факт, что сценарий низводил отношения Джима и Пэм до ситуации «мальчик любит девочку». Мэг жаловалась: «Характер моего персонажа следовало бы развить, но этого не произошло. Он не более чем пустое место». Характеризуя подход Стоуна к образу Моррисона, Килмер определил его так: «сиськи и кислота», а «сисек» в фильме и впрямь немало: в концертных эпизодах просто невероятное количество наготы — начинаешь верить, что в те времена было обязательным правилом оставлять одежду у входа.

После выхода в свет экранизации автобиографической книги Рона Конвика «Рожденный четвертого июля» Стоуна упрекали в том, что он исказил повествование. В ответ на это режиссер заявил, что он допустил «малую ложь, чтобы раскрыть большую истину». Многие (в их числе Кеннеди и Манзарек) считают, что в фильме о Джиме Стоун использовал тот же подход. Но какую же истину пытался раскрыть здесь режиссер? Ответить на этот вопрос очень трудно. Тема шамана (и связанный с ней ассоциативный ряд) прослеживается на протяжении всего фильма, начиная со сцены смерти индейца, свидетелем которой был маленький Джим. В дальнейшем этот персонаж неоднократно появляется в фильме (пожалуй, даже слишком часто). Иногда Джим предстает в картине неким визионером-мистиком (порой с фрейдистским налетом). Эта линия достигает своей нелепой кульминации в эпизоде, когда Моррисон уводит своих друзей в пустыню, чтобы попробовать пейотль. «Я всегда буду с вами», — говорит Джим на манер Христа, и эта параллель выглядит по меньшей мере бестактно и предельно претенциозно. Хорошо, что Стоун избавил нас от «воскресения» Джима: сцены в ванной и на кладбище Пер-Лашез смотрятся вполне правдоподобно.

В лучших традициях голливудских фильмов-биографий роль остальных членов группы The Doors сведена практически к нулю. Они прилежно, но совершенно бессловесно выполняют функции, предусмотренные сценарием. Только для Кайла Маклохлана (специальный агент Дейл Купер из «Твин Пикс»), играющего Рея Манзарека в неестественно-белокуром парике, находится ответственная работа: всякий раз, как Джим устами Килмера изрекает нечто «значительное», Маклохлан глубокомысленно смотрит на него. Вероятно, он призван олицетворять святого Петра.

К достоинствам картины, помимо игры Килмера, следует отнести операторскую работу и постановку концертных эпизодов, которые, несомненно, передают энергию и возбуждение, пронизывавшие «живые» выступления The Doors. Но все равно, многие зрители (в том числе сами музыканты) чувствовали себя обманутыми. Манзарек был возмущен сценарием и не желал хоть как-то связывать свое имя с проектом, а остальные двое испытывали в лучшем случае смешанные чувства.