Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

мое свидетельство по поводу этого крестьянина. Когда мы остались одни, ад-Дабиш высказал мне свою единственную просьбу — навестить вас и рассказать все, как было, чтобы судьба его не осталась безвестной. Он несколько раз повторил это слово и делал руками знаки, опасаясь, что я не пойму его как следует. На заре, когда муэдзин вознес к господу призыв о милосердии, умер ад-Дабиш. Я закрыл ему глаза и подвязал челюсть, сложил на груди руки и позвонил по телефону доктору. Доктор приказал тихонько, чтобы никто не знал, перенести тело в морг и ничего нигде не записывать ни о поступлении, ни о смерти больного. В ответ на высказанные мной опасения он успокоил меня, сказав, что утром сам во всем разберется».

«Значит, умер ад-Дабиш».

«Он перешел в другой мир. Будем молить Аллаха быть к нему милосердным».

«Милосердие нужно только живым. Неужели нельзя было его спасти?»

Незнакомец объяснил, что вся больница жила ожиданием визита президента Никсона. Конечно, они занимались ад-Дабишем, но не так, как следовало. Врач, который его осматривал, уже четыре дня работал, не имея ни минуты отдыха. Кроме того, он терапевт, а не хирург. И вообще, в больнице было чрезвычайное положение.

«Почему чрезвычайное?»

«Из-за визита».

«Разве тауфикийская больница, — удивился Гульбан, — имеет какое-нибудь отношение к визиту президента Никсона?» Незнакомец засмеялся и объяснил, что Гульбан многого не понимает: больнице пришлось освободить несколько палат, выписав из них всех больных, в каком бы состоянии они ни находились. Ведь не исключено, что во время встречи из-за безграничного энтузиазма встречающих, которые будут кричать во все горло и бежать за кортежем, кто-то из гостей может получить повреждения. Два дня назад на этот счет были получены совершенно ясные и недвусмысленные указания. Три больничные машины: «скорой помощи», для перевозки трупов и грузовая, должны быть переданы комиссии по организации встречи. А сестры и санитарки должны влиться в толпу встречающих женщин.

«Значит, если бы врачи оказали ад-Дабишу больше внимания?..» — снова переспросил Гульбан.

«Все судьбы людские в руках Аллаха, — напомнил его собеседник, — значит, ад-Дабишу суждено было умереть».

Но Гульбан не согласился.

«Это еще как сказать!» — воскликнул он.

И снова стал расспрашивать о вещах, которые он недопонял: солдат, принесший ад-Дабиша в больницу, что-то прошептал на ухо врачу. Что он прошептал? Когда ад-Дабиша посадили в камеру в полицейском участке, кто в ней находился? Говорят, что за неделю до визита были арестованы все общественно опасные элементы. Где их содержат? Повреждения, которые были нанесены ад-Дабишу и повлекли за собой его смерть, не случились сами собой. Кто их нанес?

«Я сказал все, что знал».

Так и осталось неясным, когда был убит ад-Дабиш. Начальник участка в это время сладко спал у себя дома и видел во сне визит президента Никсона в Египет. В больнице и ночью продолжали готовиться к визиту. Как раз в тот момент, когда ад-Дабиш навеки закрыл глаза, на железнодорожной станции вешали плакат, на белом поле зелеными буквами (зеленый — господствующий цвет в египетской деревне) — надпись: «Привет борцу за мир во всем мире, другу египтян!» Комнатка портнихи с заднего фасада больничного здания освещена, здесь шьются новые платья для сестер и санитарок. Они наденут их в момент проезда кортежа, а потом платья сдадут на склад, где они будут храниться для других подобных же случаев. В полосе света, выходящего из окна комнаты портнихи, швейцар больницы, сторож и дежурный по моргу еще с вечера покуривают гашиш. Электрик налаживает микрофон на крыше машины «скорой помощи». Через него будут провозглашаться приветствия по-английски и по-арабски. Еще не решено, кто из врачей будет вещать по-английски, и борьба между претендентами разгорается с каждым днем. Последнее их требование: предоставить каждому возможность приветствовать гостя в течение одной минуты. Хаджи Абд аль-Фаттах Абдалла, купец, внезапно разбогатевший за последние четыре года, этой ночью раскладывал на кучки денежные банкноты и думал о расширении своей торговли. Для него предстоящий визит — золотой случай. Мать молодого солдата, не вернувшегося с войны и числившегося «пропавшим без вести», днем просила милостыню, но не набрала и нескольких миллимов на ужин, а ночью не могла уснуть, думая свою грустную думу. Прошло больше десяти месяцев с тех пор, как пропал сын. От тоски разболелось у нее сердце. Собрала все, что могла, дала взятку, поместили ее в больницу. Она очень радовалась: по крайней мере, теперь ей были гарантированы кусок хлеба и крыша над головой. А вчера на листке, что висит в ногах ее больничной кровати, врач написал: выписать. Она заплакала. Врач объяснил ей, что, конечно, она еще не здорова и ей бы не следовало покидать больницу, но они получили указание освободить сроком на неделю несколько палат, учитывая особые обстоятельства. «А через неделю?» — «Через неделю придешь, мы тебя осмотрим… Там будет видно».

Чутьем она поняла, что второй раз ей в больницу уже не попасть. На взятку она никогда не наберет денег.

В ад-Дахрийе медсестра пришла на виллу врача. Хотя она вошла с заднего входа, ее заметил ночной сторож, но отвернулся, чтобы не смущать женщину. Внутри быстро скинула одежду и приступила к исполнению своей еженощной обязанности, о которой врач говорил:

— Гигиеническая процедура.

В Александрии председатель деревенского совета вышел со своей невестой из кино, где было очень душно из-за поломки кондиционера. Владычица сердца выразила желание поужинать легкими сандвичами, и они уплетали их, прогуливаясь по набережной, вдыхая пронизанный мельчайшими брызгами воздух и любуясь набегающими на берег волнами. Председатель чувствовал себя счастливым, и сердце его рвалось из груди.

Ад-Дабиш умирал, а Судфа, с полными слез глазами, в их ветхой хибаре молила судьбу дать ей силы вынести все, что на нее обрушилось.

Вечером во вторник ад-Дабиша похоронили. Где, никто не знает. Пришел какой-то человек, забрал тело и унес. Так сказал Гульбану незнакомец. И еще сказал, что это не имеет значения, главное то, что они теперь знают, кто истинный убийца.

«Кто же?» — спросил Гульбан.

Незнакомец обвел рукой вокруг, охватив своим жестом и виллу врача, и контору председателя деревенского совета, и двор омды, и дома богачей, и помещение ячейки АСС, и бюро по делам наемных сельскохозяйственных рабочих, и гробницу бывшего паши, приготовленную им себе на случай смерти. Но умирать он, как видно, не собирался. Еще бы, вновь возвращались золотые денечки, жилось привольнее, чем в сороковые годы. Поглядел незнакомец по сторонам, в сторону Этай аль-Баруд, Тауфикийи, Каира, на все, что было вокруг, указала его протянутая рука. Зашагал и растворился в густой темноте деревенской ночи.

ДОКУМЕНТЫ,