Когда она ушла - Блейк Пирс

— Надеюсь, вас предупредили, что я из ФБР, — сказала она, пристально глядя ему в глаза. Она очень сомневалась, что он поднимет оружие на агента ФБР.

Мужчина, которого было не так просто запугать, выдержал её взгляд, однако приближаться к ней не стал.

Райли услышала приближающиеся сзади шаги, а за ними и голос сенатора.

— Вы знаете, который час, агент Пейдж? Вообще-то я очень занятой человек.

Охранник отступил в сторону, и Ньюбро вошёл в комнату и встал перед ней. Его фотогеничная улыбка политика отдавала сарказмом. Он помолчал. Райли тут же почувствовала, что между ними вот-вот разразится война интересов. Она была полна решимости не вставать с дивана.

— Вы ошибались, сенатор, — сказала Райли. — В убийстве вашей дочери не было ничего политического — как и личного. Вы дали мне список ваших врагов и, я уверена, передали такой же список своей «шестёрке» в Бюро.

Улыбка Ньюбро искривилась в презрительную усмешку.

— Я так понимаю, вы говорите о старшем специальном агенте Карле Волдере? — сказал он.

Райли знала, что слишком опрометчиво подбирает слова и что потом о них очень пожалеет, но в тот момент это её мало беспокоило.

— Этот список потратил много времени Бюро, сенатор, — продолжала Райли. — За это время преступник успел похитить новую жертву.

Ньюбро не двигался с места, он как будто прирос к точке, где стоял.

— Мне известно, что Бюро произвело арест, — сказал он. — Подозреваемый признался. Но больше он ничего не рассказывает, верно? Здесь есть какая-то связь со мной, вы можете быть в этом уверены. Он расскажет, когда время придёт. Я уверен, что агент Волдер заставит его.

Райли старалась скрыть своё изумление. После ещё одного похищения Ньюбро продолжает считать себя единственной мишенью ярости убийцы. Эго этого человека не вписывалось ни в какие рамки. Его способность верить, что всё на свете касалось только его, не имела границ.

Ньюбро с любопытством наклонил голову.

— Но вы как будто меня в чём-то обвиняете, — сказал он. — Меня это оскорбляет, агент Пейдж. Я не виноват, что ваша собственная безалаберность привела к тому, что была похищена ещё одна жертва.

У Райли от ярости загорелось лицо. Она не решалась отвечать, зная, что скажет что-то совсем неосторожное.

Он подошёл к домашнему бару и налил себе большой стакан чего-то, что, как показалось Райли, было очень дорогим виски. Он, по всей видимости, специально сделал это, чтобы не предложить ей напиток.

Райли понимала, что ей пора переходить к делу.

— В мой предыдущий визит было кое-что, чего вы мне не рассказали, — сказала она.

Ньюбро повернулся к ней, делая большой глоток из бокала.

— Разве я не ответил на все ваши вопросы? — спросил он.

— Дело не в этом. Вы о чём-то умолчали. Насчёт Ребы. И, я думаю, пришло время устранить недосказанности.

Глаза Ньюбро буровили её.

— Ей нравились куклы, сенатор? — спросила Райли.

Ньюбро пожал плечами.

— Думаю, всем девочкам они нравятся, — сказал он.

— Я не про девочек, я говорю о ней как о взрослом человеке. Она коллекционировала их?

— Боюсь, что я не знаю.

Пока что это были первые слова Ньюбро, которым Райли действительно поверила. Естественно, что человек, так патологически зацикленный на самом себе, мало что знает о предпочтениях и интересах других людей — даже своей собственной дочери.

— Мне бы хотелось поговорить с вашей женой, — сказала Райли.

— Я не дам вам такой возможности, — бросил Ньюбро. Теперь на его лице было новое выражение — Райли видела его по телевизору. Как и улыбка, это выражение было тщательно отрепетировано, и, несомненно, повторялось перед зеркалом тысячи раз — выражение праведного морального гнева.

— Вам в самом деле незнакомы нормы приличия, агент Пейдж, — сказал он дрожащим от продуманной ярости голосом. — Вы врываетесь в дом скорби, не принося облегчения или ответов в осиротевшую семью. Вместо этого вы осмеливаетесь делать завуалированные обвинения. Вы обвиняете абсолютно невинных людей в своей собственной некомпетентности!

Он затряс головой с видом оскорблённой добродетели.

— Какая вы ничтожная и жестокая женщина, — сказал он. — Вы, наверное, принесли много боли огромному количеству людей.

Райли почувствовала, будто её пнули в живот. Это была тактика, к которой она не была готова — полный изврат моральных устоев, поворот ситуации в свою сторону. И он ударил в её искреннее чувство вины и неуверенность в себе.

«Он точно знает, куда мне надавить», — подумала она.

Она знала, что ей нужно уходить прямо сейчас, или же она сделает что-то такое, о чём будет очень жалеть. К этому он и вёл её. Не произнося больше ни слова, она вскочила с дивана и пошла прочь из гостиной по направлению к главному выходу.

За спиной она услышала голос сенатора:

— Ваша карьера окончена, агент Пейдж. Хочу, чтобы вы это знали.

Райли пробежала мимо дворецкого и выбежала в парадную дверь. Она села в машину и завела её.

Она тонула в волнах ярости, печали и переутомления. На кону стояла жизнь женщины, и никто на этом свете не занимался её спасением. Она была уверена, что Волдер лишь расширил зону поисков вокруг жилья Гамма. А это неправильное место для поиска. Если кто-то и сделает что-то, так это она. Но теперь у неё вообще не было идей относительно того, что делать. Поездка сюда, разумеется, ничем не помогла. Может ли она продолжать доверять своей проницательности?

Райли ехала не больше десяти минут, прежде чем почувствовала вибрацию своего мобильного телефона. Она опустила на него глаза и увидела сообщение от Волдера. Она без труда догадалась, о чём оно.

«Что ж, — подумала она с горечью, — по крайней мере, сенатор не теряет времени».

Глава 23

Когда Райли добралась до Квантико и вошла в офис Волдера в отделе поведенческого анализа, где её уже ждали шеф с Биллом. Она поняла, что Билла пригласили сюда специально ради этой встречи.

Старший специальный агент Карл Волдер поднялся из-за стола.

— «Шестёрка» сенатора? — сказал Волдер и его детское лицо исказила ярость.

Райли опустила глаза. С этим комментарием она действительно зашла слишком далеко.

— Мне очень жаль, сэр, — сказала она.

— Одними извинениями тут не отделаешься, агент Пейдж, — возразил Волдер. — Вы полностью съехали с катушек. О чём вы думали, являясь в дом сенатора с такими заявлениями? Вы хоть представляете, какой ущерб вы нанесли?

Под ущербом, Райли была уверена, Волдер подразумевал свой личный позор. Её он не слишком беспокоил.

— Вы уже нашли Синди Маккиннон? — спросила она негромко.

— Да нет, — резко сказал Волдер. — И, откровенно говоря, вы нам в этом мало помогаете.

Райли больно укололи его слова.

— Я не помогаю? — переспросила она. — Сэр, я всё время говорю вам, что вы нашли не того человека и что смотрите не в том…

Райли остановилась на половине предложения.

Синди Маккиннон — вот, что сейчас важно, а не её бесконечная борьба с Волдером. У них просто нет времени на все эти мелочные распри. Когда она снова заговорила, её голос звучал мягче.

— Сэр, несмотря на то, что я думаю, что сенатор может что-то от нас скрывать, я, скорей всего поступила неправильно, явившись к нему по собственной инициативе, не предупредив вас, и я прошу за это прощения. Но забудьте об этом на мгновение. Бедная женщина находится в плену уже больше двадцати четырёх часов. Что если я права и она у кого-то другого? Представьте, что сейчас с ней творится. Сколько ей ещё осталось?

Билл осторожно добавил:

— Нам следует рассмотреть такую вероятность, сэр.

Волдер сел и несколько мгновений ничего не говорил. По выражению его лица Райли видела, что его тоже беспокоит такой вариант. Затем он медленно, взвешивая каждое слово, произнёс:

— Бюро справится с этим.

Райли не знала, что думать. Она не вполне понимала, что имеет в виду Волдер. Признаёт ли он свою вероятную ошибку? Или всё ещё намерен не отклоняться от принятого курса?

— Садитесь, агент Пейдж, — сказал Волдер.

Райли села в кресло рядом с Биллом, который смотрел на неё с возрастающим беспокойством.

Волдер сказал:

— Я слышал, что произошло сегодня с вашей подругой, Райли.

Райли вздрогнула. Её не удивило, что Волдер знает о смерти Мари — как ни крути, молва о том, что она оказалась на месте первой, не могла не дойти до Бюро. Но к чему он сейчас об этом вспомнил? Сочувствие ли она услышала в его голосе?

— Что случилось? — спросил Волдер. — Почему она это сделала?

— Она больше не могла с этим жить, — прошептала Райли.

— Жить с чем? — спросил Волдер.

Повисло молчание. Райли не могла сформулировать ответ на этот вопрос.

— Я слышал, что вы сомневаетесь в том, что Петерсон мёртв, — сказал Волдер. — Думаю, я понимаю, почему вам сложно свыкнуться с этой мыслью. Но вы должны понимать, что это глупо.