Жестяной бор - Андрей Лазарчук

— Что вам нужно?

— Не валять дурака. Это все, что нам нужно.

— Спрашивайте — буду отвечать.

— Судя по нападению на «Палас», вы уже в курсе дела, — сказал полосатый. — Что вы намерены были предпринять еще?

— Ничего, — сказал Андрис. — Следовало бы сначала обдумать ситуацию. Все оказалось несколько неожиданным…

Сознание почти отключилось. Андрис физически чувствовал, как мозг с невероятной скоростью перебирает варианты ответов и поведения. Не имело смысла как-то контролировать это — все шло на интуиции и голой технике, в страшном цейтноте.

— За последнюю неделю в город было заброшено три транспорта кокаина. Где они?

— Не было ни одного, — сказал Андрис. — Пустышки. Имитационная операция.

Под маской не было видно — но Андрису показалось, что допрашивающий его полосатый удовлетворенно улыбнулся.

— Понятно. Теперь — фамилии ваших людей в полиции и муниципалитете.

— Наших — в каком смысле?

— Во всех.

— В полиции — следователь Бурдман. Начальник полиции — на коротком поводке. В муниципалитете — по кличке «Футболист», фамилии не знаю.

— Что за поводок у начальника?

— Не знаю. Думаю, что-то из его бурного прошлого.

— Ну, а еще кто? Что, больше никого нет?

— Наверняка есть. Но я не знаю.

— В университете?

— Пан и Мексиканец. В администрации. Фамилий не знаю.

— Как же вы с ними встречаетесь?

— Я с ними не встречаюсь. Они мне не нужны.

— А если понадобятся?

— Набираю номер, говорю пароль…

— Номер и пароль.

— Один-три-три-два-семь-ноль. Ответит автомат: «Учреждение не работает». Ждите. Начнется гудение. В это гудение скажете: «Реджифьер девяносто один». И дальше — что вам нужно.

— Попробуем, — сказал полосатый. — Но — смотрите… — Он набрал номер и стал ждать. Гудение было громким — стоя в трех шагах от аппарата, Андрис слышал его. — «Реджифьер девяносто один». Срочная связь с Мексиканцем.

— Кладите трубку, — сказал Андрис. — Они позвонят через пять минут.

В Реджифьере в девяносто первом году Присяжни был захвачен сепаратистами и просидел в старом бомбоубежище три недели, прежде чем его нашли и отбили.

Полосатый нажал на рычаг и тут же позвонил еще.

— Серж, — сказал он, — засеки адрес номера один-три-три-два-семь-ноль — и отправь туда Мэг с ее девочками. Да, всех. Но без холодных! — повысил он голос. — Только живыми. Понял? Валяй.

Он говорил и смотрел на Андриса. Андрис облизнул губы. На самом деле ничего страшного не происходило. Телефон был зарегистрирован в подставном помещении. Найти же его, отслеживая канал во время разговора, было невозможно — программа защиты это предусматривала и давала адрес того же самого подставного помещения. Дальнейшее было делом техники…

— Ну, ладно, — начал было полосатый, но тут раздался звонок. Полосатый выслушал, сказал: «Спасибо, не надо», — и положил трубку. Засунул руку под маску, потер лицо. — Мексиканца нет в городе, — сказал он. — Будет послезавтра. Ну-ну…

— Можно мне сесть? — спросил Андрис.

— Сядьте, — сказал полосатый брезгливо.

Один из тех, что стояли за спиной Андриса, взял стул и поставил посредине комнаты. Андрис сел. Вдруг заболела голова. Устал, подумал он. Чего же я так устал?.. Интересно, почему они считают меня наркодером? Не вижу причин. Да еще так уверенно считают… Марина, подумал он. Как же быть с Мариной? Это вдруг прорвалось и хлынуло — стало по-настоящему страшно. Мгновенная паника, и уже в следующую секунду он взял себя в руки, но на лице, наверное, что-то отразилось — полосатый довольно прищурился.

— Жить хочешь, — сказал он. — Жи-ить хочешь, гад. И хочешь жить хорошо-о… А ты видел, как умирают от ломки? Да видел, наверное… Или засадив себе сверхдозу? Видел, видел. Все ты видел. Но сам — упаси боже. Никогда. А? Верно ведь?

— Верно, — сказал Андрис. — Никогда.

— Ты все понимал… Знаешь, что мы с тобой сделаем? Мы вас посадим вместе и начнем колоть. У меня есть «стрип» — двести ампул. И мы их потратим на вас. А потом «стрип» кончится — а вы будете сидеть в подвале… и все. Это будет справедливо. Воды мы вам дадим… И если выживете — то дадим послушать «плот-мюзик». Если выживете… согласен? Справедливо? Отвечай! Справедливо?

— Ее-то за что?

— Справедливо?

— Меня — да. Но она-то ни при чем!

— А кто из тех, кого вы убили, — при чем? А? Кто?

— А вы хотите, значит…

— Я хочу, чтобы ты все почувствовал — что чувствовал, например, я. Или вот он. Ладно. Если ты поработаешь на нас, то ее мы от этого избавим. Понял?

— Да. Что надо сделать?

— Выступишь по телевидению. Расскажешь всем, что вы сделали с откатниками — и зачем. Что вы там распыляли? «Кентавр»?

— Вот чего мы не делали, так не делали. Это кто-то другой.

— Перестань, — с отвращением процедил полосатый. — Тебя видели на мосту.

— Ну и что?

— Перестань.

— Самое смешное, — сказал Андрис, — что это действительно не мы.

— А кто же тогда?

— А вы считаете, что в игре нет других игроков?

— Кому это надо?

— А нам зачем?

— А кто?

— Давайте думать.

Несколько секунд полосатый молча посмотрел на него.

— Чушь, — сказал, наконец, он. — Никому, кроме наркодеров…

Андрис молча пожал плечами.

Полосатый хотел, видимо, что-то еще спросить, но передумал, махнул рукой и сказал:

— Ладно, пошли. А то тебя Хобот ждет — не дождется. Прямо слюнями исходит. Ты уж постарайся его не раздражать, он впечатлительный… потом ночами спать не будет…

Андриса повели — «Без фокусов!» — сначала к лифту, потом к выходу — и на выходе их взяли. Бритоголовые мальчики в спецназовском сером беззвучно спланировали сверху — с козырька над дверью или с нижних балконов? — и хватило секунды, чтобы оба с пистолетами были обезоружены и скручены, а тот, который допрашивал Андриса, обхватил руками живот и засеменил боком — и лег — все это молча, с каким-то растянутым маслянистым клацаньем: с таким примерно звуком срабатывает замысловатая автоматика оружейных затворов. Нельзя было терять темп. Андрис подхватил с асфальта свой нож и бросился сверху на лежащего:

— Адрес!

Тот длинно простонал что-то нечленораздельное. Глаза его были белые от боли. Андрис приставил нож к горлу, нажал слегка, чтобы дать почувствовать острие.

— Адрес! Где ее держат? Ну?

Кристальдовец молчал. Тело его напряглось — он изо всех сил сопротивлялся смертному ужасу. Не скажет!

— Адрес! Яйца отрежу! — двинул его коленом между ног, сунул туда же руку с ножом. Почувствовал, как тело кристальдовца опало, расслабилось — лопнуло что-то внутри, и дикая, животная паника плоти: беззвучно, в ультразвуке, визжа, он полз вбок, ворочался под Андрисом, наконец, просипел: «Семнадцатое общежитие… в подвале… где бывшая душевая… Да уберите же этого пидора!!!» — А за пидора отдельно! — рявкнул Андрис, рывком поднял парня на ноги и дал ему в челюсть. Кристальдовец крутнулся на сто восемьдесят, приседая, и лег мордой вниз, раскинув руки. «Ты ж его убил!» — сказал кто-то. Убьешь такого, — приходя в себя, сказал Андрис. — Обоссался, сволочь… — стряхнул с руки мочу, потом наклонился и обтер о свитер кристальдовца руку и нож. — Спасибо, ребята, — сказал он, вспомнив. — Куда вы сейчас?